Карсикко

– Призраки существуют, – я посмотрел на нее. – Призраки любимых людей. И не для них мы должны найти успокоение, а для самих себя. Не найдем покоя, пока не разрешим себе отпустить их. Но она не отпускает.

Я отвернулся и стал смотреть куда-то в пространство.

– Может все-таки куда-нибудь поближе? – тихо проговорила мама, присев ко мне за стол.

– Нет. Я должен полностью сменить обстановку. Помнишь, когда у Игберда Рая умерла жена, он уехал на другой конец земного шара, чтобы попытаться забыть ее.

– Не приплетай сюда свои детективы.

В книжках все совершенно по-другому, не как в жизни.

– Не знаю, мам, в моей жизни пока все в точности так, как в трагичном романе.

Мы молчали несколько минут под звуки телевизора, доносящиеся из комнаты с Тимофеем. Кажется, постепенно она свыклась с мыслью об отъезде. Во всяком случае, морщины, густо бороздящие ее широкий лоб, окаймленный прядью светлых волос, разгладились.

– К тому же я не могу писать, – продолжил я. – Уже полгода прошло, а я так и не выдавил ни единой строчки.

Не могу сосредоточиться. Издатель понимает мое положение, но скоро будет задавать вопросы. Может там найду материал.

Думаю, на маму эти доводы действовали не сильно. Мы сидели за столом и оба смотрели в пустоту, каждый думая о своём.

За окном было темно, моросил холодный августовский дождь. Тимофей все так же безучастно собирал «Лего». Я смотрел на него с кухни, через коридор, и пытался понять, что же сейчас происходит у него в голове.

– Ты уже договорился обо всем с Митей? – спросила мама.

– Да, звонил ему несколько раз. Мы будем жить в городе в его квартире. Он уже похлопотал, чтобы Тима взяли в школу в сентябре.

Митя был ее старшим братом, который много лет назад, еще в молодости, уехал на север, в далекую Карелию. Провел там больше сорока лет, завел пару семей и двух детей, и сейчас доживал век в небольшом поселке на берегу озера, так и не наладив хороших отношений с сыном и дочерью.

Я редко был у него в гостях.

Последний раз лет десять назад, еще до женитьбы. Но всегда чувствовал, что дядя близок мне по душу, по чувствам и мыслям. Даже ближе чем отец, хотя и того и другого я видел очень редко в жизни.

– Он воспринял наш приезд с энтузиазмом, – сказал я маме. – Думаю, ему там одиноко.

– Конечно, одиноко, мне здесь будет тоже одиноко, – вздохнула мама.

– Мы вернемся следующим летом, мам. Так надо.

– Пойду закончу с вещами, – сказала она и вышла из-за стола.