Карсикко

– И что же я должен сорваться до Петрозаводска по первому их желанию?

– Если с тобой хочет поговорить сам министр, значит дело серьезное.

– Да, меня тот дпсник сдал, наверное. Сказал, что их главный очень любит мои детективы. Узнал, что автор собственной персоной заявился в их края и хочет, чтобы я приехал к нему на поклон. Не люблю я чиновников.

– Даже если и так. Ты хочешь здесь обосноваться на время. А лишние знакомства, тем более такие, никогда не будут лишними.

– Я и сам могу о себе позаботиться.

– Прям слышу себя в тридцать лет, – дядя Митя улыбнулся. – Дело твое, конечно. Но я бы не стал игнорировать это предложение. Добираться далеко, хотя по нашим меркам и не очень, но, думаю, оно того стоит. Не совершай моей ошибки. Пользуйся людьми, тем более их услугами. Я вот брезговал этим, прям как ты сейчас. Мне было проще позволить другим пользоваться собой. Думал, это точно так же поможет мне, думал, это схема работает и наоборот. Но ничего подобного.

Я задумался после его слов.

– Поедешь утром, к обеду уже будешь там и вечером вернешься. Мы найдем с Тимофеем, чем занять себя.

– Хорошо.

Я набрал секретариат и подтвердил, что приеду завтра к обеду.

– Спасибо, – ответила девушка. – Иван Николаевич будет вас ждать.

– Интересно, это связано как-то с теми медведями? – сказал дядя Митя, когда я повесил трубку.

– С какими медведями?

– Ходят слухи, что этим летом медведи растерзали двух или даже трех человек. В разных местах.

– Один и тот же?

– Да не должно быть. Слишком большое расстояние между ними. Говорят, что и растерзаны люди были уж слишком жестоко, даже для медведя. Хотя опять же, чего только напуганный ум не придумает. Слухи есть слухи. Официально так никто и не подтвердил. Но не могли же они взяться вот так, с пустого места.

– Надеюсь, он хочет просто познакомиться со мной. Еще медведей мне не хватало.

На следующий день в обед я сидел в приемной местного управления внутренних дел.

Ничего примечательного здесь не было. Обычное здание еще советских времен постройки безвкусно отделанное изнутри. Иногда мне казалось, что казенные помещения специально делают в грязно-коричневых оттенках, чтобы вызывать в посетителях чувства дискомфорта и неуютности. Однако сейчас мне было все равно. Во времена молодости мне частенько приходилось бывать в подобных местах, поэтому еще тогда у меня выработался эмоциональный иммунитет.