Закон бумеранга

А там еще такая толпа, видел?

– Что, и все серьезные люди?

– Да так, шелупонь. Бабок наворовали, нескольких гаишников и адвокатов прикупили, а теперь считают, что все кругом продается.

– Наверное, решили, что ты цену поднимаешь? – усмехнулся Турецкий.

– Как в воду глядел, – подтвердил Меркулов и продолжил: – Так как ты считаешь, он сам себе распорол брюхо крест-накрест? У него что, крыша на почве дзен-буддизма поехала?

– Ну, во-первых, не надо на дзен-буддизм наезжать! Весьма симпатичная мирная философия, – посчитал нужным возразить Турецкий.

– А если с нее начать? – высказал предположение Меркулов.

– Судмедэксперт придерживался при осмотре иного мнения. Впрочем, если накачаться какой-нибудь дрянью, можно сделать все что угодно, но скажи: с каких пор у нас такой вид смерти стал считаться естественным?

– В общем, Саня, передавай привет Сигизмунду Тоевичу, ты ведь к нему в Лефортово намылился? – уточнил Меркулов, добавив: – А я попробую пощупать господина Лескова за одно место…

– Ладно, я думаю, пока достаточно.

2

Турецкий знал, что в Москве почти полтора десятка судебно-медицинских моргов. Однако он все же надеялся, что тело Копчика повезли именно в Лефортовский. Прежде всего, из-за близости следственного изолятора ФСБ. Но и старый лис Меркулов не зря приветы передает.

Приехав в морг, Турецкий уверенно направился по пропахшему формалином коридору к двери с надписью: «Начальник лаборатории». Постучав, толкнул дверь. Однако она не открылась. Турецкий на минуту задумался. В этот момент послышался скрежет двойного поворота ключа, и в приоткрывшуюся щель просунулось узкое лицо в роговых очках с огромными линзами. Турецкий приблизился вплотную и разглядел огромные, словно перезрелые вишни, зрачки. Голова отшатнулась.

Наконец Сигизмунд Тоевич Вербицкий разглядел посетителя и радостно распахнул дверь. Втащил за руку Турецкого в помещение, еще раз выглянув в коридор, повертел головой и захлопнул дверь.

– Здравствуйте, Сигизмунд Тоевич, – прошептал Турецкий.

– А вы не бойтесь! – ухмыльнулся Вербицкий. – В нашем анатомическом театре одного актера громкий голос никому не помешает. Кроме здесь присутствующих, продукты этилена никто вовнутрь уже не потребляет.