Граф Суворов, том 3

Выбравшись обратно на трассу, и собрав по дороге охапку сухих веток, благо наломали мы их в процессе драки порядочно, я подобрал порванный пиджак, и начал обустраивать костер прямо у ограждения, когда от машины послышался тихий шум и сдавленные удары.

Взяв ветку по крепче, я аккуратно подошел к перевернутому автомобилю, застрявшему в снегу. Так и есть, слабые, едва различимые удары раздавались из багажника. Подумав несколько секунд, я все же решился вскрыть замок пробойником и тут же отошел в сторону, готовясь к драке.

Из приоткрывшейся крышке багажника выпала связанная по рукам и ногам, синяя от холода Мария, в одном бюстгалтере и белых кружевных трусах.

— Ох тыж ёж. — выругался я, подскочив к женщине. — Тихо, спокойно, я сейчас!

Сдернув с себя пиджак, я накинул его на плечи Марии и подняв ее со снега посадил себе на колени, согревая собственным теплом. Быстро, на сколько это возможно в таком положении, снял веревки, вынул кляп, и все так же прижимая к себе женщину развел костер.

— Сп-п-пасибо.

— Убил, в лесу лежит. — ответил я, мотнув головой в сторону просеки. — Если выдержишь несколько минут, я сниму обшивку с сидений, в нее закутаться можно.

— Угу. — кивнула Мария, и спустя пару минут мы уже сидели на выдернутом из машине поролоне. Женщина куталась в ткань с сидений, словно в тогу, а я подбрасывал в огонь новые палки, чтобы он разгорелся сильней и нас заметили.

Не знаю уж, на сколько это пригодилось, но через полчаса над лесом раздался гул и в небе появились четыре сдвоенных синих точки выхлопа двигателей.

Часть солдат, во главе с Василием осталась осматривать местность, а нас доставили прямо в особняк.

— Живой… хорошо. Вопросы отложим на утро, пока ешь и отсыпайся. — взглянув на меня проговорил Роман. И спорить с ним совершенно не хотелось. Незнакомая служанка отвела меня в мою спальню, куда подали ужин.

И только под утро я сквозь сон почувствовал, как уткнулся во что-то мягкое, обхватил и подтянул к себе. Мягкое и горячее. Но только когда оно начало шевелиться я с удивлением открыл глаза и понял, что моя ладонь сжимает шикарную грудь Марии, пришедшей «погреться и поблагодарить».