Бастард рода Кота. Третья жизнь

Толстяк, который весил как та самая штанга, но был завзятым ловеласом и не имел отбоя от баб любых возрастов просто за счёт харизмы и обаяния. И даже целых две отпадных красотки с роскошными фигурами, до тридцати лет остававшихся едва ли не нецелованными, а при слове «член» готовых упасть в обморок... Бывает всякое, хотя всё же на большинство людей образ и стиль жизни накладывают заметный отпечаток, по которому вполне можно судить, чем они занимаются. И, тем не менее, некоторые способны удивить.

– А наша столовая на каком этаже? – поинтересовался я.

– Восемнадцатом, – сообщила Китти. – Ты совсем инструкцию не читал?

Я пожал плечами. Бернард, может, и читал. А я вот никаких бумажек в столе не нашёл. Видимо, дали ознакомиться, а потом отобрали обратно.

Паренёк на сцене в очередной раз сфальшивил и сбился, едва не порвав струну. А гитара самая обычная, шестиструнка, с моей точки зрения – вполне современная. Последний раз, когда я в далёкой уже студенческой молодости интересовался гитарами, такая стоила в музыкальном магазине что-то около тысячи рублей.

Только эта слегка потёртая от долгого использования, а в остальном – один в один. И бренчать на ней я умел чуть-чуть лучше, чем боем на трёх аккордах, самую малость. Но всяко получше, чем этот парень.

Говорят, каждый попаданец должен перепеть Высоцкого. Но местные точно не поймут тех его песен, какие я помню, совсем не та эпоха. Тут бы больше зашло что-нибудь из фолк-металла, на тему меча и магии. Но любой металл в акустическом исполнении под гитару звучит так себе, особенно для тех, кто никогда не слышал оригинальное исполнение.

И вообще, красть чужие песни – плохо. Но имеется у меня и несколько своих.

– Эй, а можно я сыграю и спою? – встав из-за стола, спросил я.

– Если сломаешь инструмент, будешь расплачиваться, – смерила меня презрительным взглядом стоящая за стойкой дородная кабатчица.

– Скорее он, – кивнул я на певца, – сломает. Но если что, я компенсирую. Клянусь родом.

Тётка фыркнула, но кивнула, разрешая мне выступить.

Я не стал тянуть кота за хвост, а сразу направился на сцену. Отобрал у паренька гитару, выгнал его прочь и уселся на табуретку. Подтянул колки, подстраивая струны, и заиграл, глядя на посетителей.

– Кружку отставь и уши раскрой,

Послушай песню мою.

Есть в ней злодей, но есть и герой,

О них я сейчас спою.

Спою я о тех, кто вышел на бой,

Чтоб дом защитить родной.

О тех, кто потом не вернулся домой,

Но в памяти жив людской.

С тех пор минуло четыреста лет...