Золотой выстрел

А тебе, как я понимаю, надо будет сегодня же, ночным, отправиться в Питер и принять это дело к своему производству. Этот самый Варавва, по моим сведениям, старый знакомец президента Буланова. Вот и делай выводы…

Когда Олег ушел, Турецкий позвонил Меркулову и сказал, что через двадцать минут готов зайти к нему с предложением. Меркулов пробормотал в трубку нечто похожее на «угу».

Клавдия Сергеевна имела вид независимый и неприступный. Как, впрочем, каждая уважающая себя секретарша большого начальника.

Но когда Олег Левин достал из-за спины огромную пунцовую розу на полутораметровом стебле и протянул ей, она вмиг и сама превратилась в подобие этой прекрасной розы.

— Боже! — воскликнула она. — Красота какая! Это кому же?

Вопросик был наивным до дикости.

— Вам, дорогая Клавдия Сергеевна! — Олег, оказывается, мог быть учтивым до умопомрачения, а его вежливый полупоклон ну просто умилял.

— В честь чего? — окончательно изумилась Клавдия.

— Александр Борисович, — Олег чуть склонил голову в сторону Турецкого, застывшего позади него в позе Наполеона, посетившего Поклонную гору, — сказал, что у вас именины…

— Именины сердца, — слегка уточнил Александр Борисович в ответ на стремительный взгляд Клавдии. — Разве не так?

Ах, женщины! Да все они прекрасно понимают и все видят…

— Благодарю вас, Олег Борисович… — продолжала цвести Клавдия Сергеевна.

Последняя фраза была произнесена так, что Турецкий понял: Клавдия простила и его, и всех остальных мужиков надолго. Если не навсегда.

За долгие годы совместной работы в прокуратуре Меркулов и Турецкий привыкли понимать друг друга не только с полуслова, но и с полунамека. Поэтому, когда Александр вместе с Олегом вошли в его кабинет, он несколько удивленно посмотрел на Левина, перевел взгляд на Турецкого и вопросительно поднял брови.

— Присаживайтесь, — показал на стулья по другую сторону огромного письменного стола Константин Дмитриевич. — Значит, ты так считаешь, Александр Борисович?

— Полагаю, лучше Олега никто с делом не справится.

— Это хорошо.