Самозванец

Монстры были повержены, Герои зажили спокойно, но предупредили, что это не навсегда, что в будущем грань опять истончится и придёт второе поколение Героев. Вы! – она указала на меня. – И Школа была создана, чтобы помочь вам раскрыть свои способности и стать достойными защитниками нашего мира. Ну а мы, – указала на себя, – простые люди, будем следить за вашими успехами и помогать во…

Договорить блондиночка не успела, дверь распахнулась, и она была вынуждена отпрянуть назад, делая вид, что просто рассматривает мой браслет.

– Загрузился, – отчиталась она перед старшей. – Можно снимать наручники?

– Брошюру выдала?

– Нет…

Старшая закатила глаза, порылась в стопке бумаг и протянула мне сложенный в несколько раз цветастый лист бумаги, на глянцевой лицевой стороне которого красовался точно такой же чёрный браслет, как и на моём запястье.

– Изучай, и потом свободен. Даю пять минут.

Я раскрыл листовку. Красочные фото школы пестрели сносками и общей информацией. Больше всего меня заинтересовал разворот с правилами, о нежелательности нарушения которых уже предупредила белокурая красотка.

Запрещается применять дар против других студентов или персонала.

Запрещается устраивать потасовки.

Запрещается ломать имущество других учеников или школы.

И ещё много разных «запрещается», сводящихся примерно к одному – будь паинькой, хорошо учись и будет тебе счастье.

Последствия нарушений в брошюре прописаны не были, но из слов девушки и так стало ясно, что меня просто отчислят и вернут назад. А возвращаться некуда.

Путь домой пока заказан, а значит, если куда и отправят, то назад в тюрьму. И если кто-то и верил в мою невиновность (что бы я там ни натворил), то явно это никак не повлияло на решение тех структур, которые меня в эту тюрьму направили.

Я поймал себя на мысли, что уже воспринимаю тушку тощего пацана как свою, и это удивило. С одной стороны, странно было так быстро смириться с такой трансформацией, но с другой… Это наверняка поможет быстрее адаптироваться и разобраться в происходящем. Паника, сомнения и отрицание ещё никому не помогали.

– Закончил? – нетерпеливо спросила старшая, и я кивнул. Очень уж хотелось скорее избавиться от наручников.

– Подписывай.

Мне сунули документ с каким-то душным отказом от претензий, который пришлось бегло просмотреть по диагонали. Всё сводилось к тому, что за свою жизнь и применение дара отвечаю только я и никто больше.

Размашисто чиркнул извилистую каракулю и вернул докторше.

«Значит, Канто Алан Рэй меня тут кличут.