Самозванец

В ней я тут же узнал плакавшую на скамейке студентку, а в парне – задиру, докопавшегося до меня со своими дружками.

– Кто б сомневался, – пробурчал я себе под нос.

Шен не обратил на это внимания и вместо этого спросил:

– А чем ты провинился, что заслужил свой свою чёрную метку?

«Чтоб я знал…» – подумал про себя, но ответил вопросом на вопрос:

– А ты-то сам?

Он расплылся в улыбке и развёл руками.

– Ничего криминального, друг мой. Ни в чём не виноват, меня подставили.

– А ты действительно тот ещё червяк изворотливый, – подытожил я.

– Теперь всё это уже не важно, – отмахнулся он. – Главное, отсюда не вылететь. Это наш шанс на новую жизнь. Здесь можно добиться уважения, статуса, всеобщей любви и, конечно же…

Он потёр пальцами, словно перебирая купюры, но я уже не вслушивался.

– А это что за девчонка? – спросил, указывая на красноволосую девушку, в грудь которой уткнулся лицом, когда меня перевозили из тюрьмы в школу.

Она шла к аллее перед столовой и смущённо озиралась по сторонам, одёргивая полы пиджака. Школьная блузка едва сходилась на ней. То ли при пошиве не учли нужных размеров, то ли одежда была слишком уж типовая, но пуговки плотно облегали талию и никак не хотели смыкаться выше.

– Понравилась? – расплылся Шен. – Одобряю, красивая. Чёрным браслетам никто по статусу выше не светит, мы тут изгои. Даже бронзовые на нас с опаской смотрят, а золотые вообще считают за грязь.

– Да причём тут это? – возмутился я, а ухмылка Шена растянулась от уха до уха, в стиле «ну-ну, давай расскажи мне».

Этот эластичный гад умел и не такое, так что изобразить мемную гримасу не составило труда.

Красноволосая действительно была хороша. Молоденькая, фигуристая, симпатичная. Но тут каждая вторая такая. И что теперь, с каждой отношения заводить? Да и вообще, на фиг оно мне сдалось? Со всей этой подростковой драмой и томными взглядами.

Что мне нужно, так это понять, как не вылететь с учёбы, узнать, что это за мир, как и зачем сюда попал, и по возможности найти путь домой. Так уж вышло, что меня уже ничего не держало там. Единственный дорогой мне человек – это тренер. И моей пропаже расстроиться только он. Хотя пропал ли я?

Эта мысль раньше не приходила мне в голову, но сейчас заставила всерьёз задуматься.