Пожарский-4

Всякое, что про них рассказывают – что вместо спины у них дыра, а там потроха тухлые видать – чушь собачья. Как правило, никто и понять не успевает, что девчонка утопла. Живёт она дальше, как и раньше, в своей семье. Вырастают из мавок обычные на вид девушки, как правило, красивые, зеленоглазые.

Я посмотрел на Беляну. Глаза-то потускнели, никакой там зелени не видать, лужа грязная. Да и волосы тоже тусклые, про цвет не скажешь. Зато присутствует амбре. Луковой шелухой тянет, чистила, небось, пропахла. Сидит понуро, тощая, как заморыш.

Щёки ввалились. Неудивительно, что Горыныч так быстро сквозанул. И Кузя на такую не позарится. Да и не поможет ей Кузя, тут настоящий человек нужен, природный.

Да уж, ни разу не наблюдал мавку, лишённую мужского внимания. Что-то там у них перемыкает с потоками жизненной силы. Стоит изменённой девке в возраст войти – всё, для нормального функционирования ей катализатор нужен. В виде мужской энергии, да. И, опять же, брехня, что мужчин они досуха вытягивают. Мавки – это ж вам не суккубы.

После общения с мавкой мужики наоборот бодрые как лоси бегают... То-то она на меня да на Горыныча так таращилась. Для неё, поди, любой мужик тёплым огоньком светится, а Змей так и вовсе купальским костром. Или я.

И тут у меня в голове словно переключатель щёлкнул. Чего я сижу, туплю-то? Хотел проблему с женским полом решить – вот оно, решение! А то, что девка задохликом выглядит – так ничего ж, после первого же раза оклемается. А уж на первый раз, Дмитрий Михалыч, придётся тебе глаза слегка подзакрыть.

Возлечь, так сказать, на ложе ради спасения несчастной девы, о, боги...

– В мыльне-то давно была?

Беляна вздрогнула и вытаращила на меня глаза.

– В субботу, как положено...

– В субботу! – проворчал я и дёрнул за шнурок, вызывающий старшую горничную.

Та явилась очень быстро, скользнула взглядом по сгорбленной фигурке...

– Чего изволите ваша светлость?

– Чаю скажи принести... с плюшками, что ли. А эту барышню сведи в мыльню, выдай ей всё, что нужно, да рубаху чистую тонкую.

Горничная смотрела на меня, явно не понимая, что дальше с кухонной помощницей делать:

– И что же? В больничку свести?

Эх, всё равно всё наружу вылезет!

– В спальню ко мне веди. Да скажи там, пусть ужин мне туда доставят, – я почувствовал, что начинаю отчего-то краснеть, – и вина хорошего. Всё, идите!

Женщины вышли, а я сердито уставился на закрывшуюся дверь. Ну, чего?! Князь я или не князь? Другие вон чего и ничего, а я, чуть чего – и сразу вон чего! Срамота.