Пожарский-4

Пришлось рядиться, обмениваться туманными обещаниями и завуалированными угрозами. Всем хотелось прийти к определённым результатам, и мы к ним пришли. Правда, господа бояре оказались несколько обескуражены тем, что получили чуть меньше, чем им хотелось бы, а отдали чуть больше.

Я обещался помочь, но не так чтоб с разбегу броситься в межклановые потолкушки, а при условии, что русский трон зашатается. Обязательным условием выставил, что на одной стороне ни в альвами, ни с пшеками, ни с кем вообще из Европейской Коалиции воевать не буду.

Кузьме выторговали не только земли в предгорном Алтае, но и княжеский титул. А что? Бабуля Умила внуком и отпрыском Пожарского его признала? Значит, он – княжич. А раз наследные земли получает (и немалые, между прочим) – автоматически должен из княжича князем стать.

Пока бояре не очухались и не начали буксовать задним ходом, Илья Ильич споро какие-то подписи-печати собрал, и попылили мы в главную московскую государеву канцелярию.

– А ты, Дмитрий Михалыч, не дурак переговоры вести, – уважительно сказал мне Илья Ильич, когда мы уселись в фирменный Муромский автомобиль.

– Жизнь заставит – не так ещё раскорячишься, – уклончиво ответил я, думая о своём. Не понравился мне Голицын, как ни крути – неприятный тип, ровно жаба в руке.

Дьяк государевой канцелярии (Московского государя, конечно же) смотрел на нас квадратными глазами.

– Меч?! В князья?.. Вы что ж – шутить изволите?..

– Отнюдь, – Илья Ильич жестом фокусника извлёк из папки и уложил перед дьяком царский указ.

Дьяк хотел было сомневаться и отправить посыльного к государеву секретарю за подтверждением и уточнением, но выложенный ему под нос перстень с изумрудом резко повысил степень чиновничьей доверчивости.

– Что ж, вижу, всё верно. Дело не быстрое. Через три часа приходите, ваши милости.

Вышли мы из приёмной, и Муромский-старший предложил мне отобедать у них в особняке.

– Не откажусь, – лёгким поклоном ответил я на любезность.

Возможно, Илья Ильич имел в виду разговоры о политике, потому что вместо ожидаемой мной большой семьи к столу вышли лишь брат Муромского Филимон Ильич да начальних их службы безопасности. Но я свёл всё на технику. Всё-таки, у меня крепко засела идея механизировать моих крестьян, а набор в трактористы, пусть даже за двойной пай, шёл туговато.