Пожарский-4

Обоз встал как вкопанный.

– Я-то думал, он шутит, – растерянно брякнул Первуха.

– Какие уж тут шутки! – сердито проворчал кошак. – Поехали, чего без толку колом в поле торчать?

К моменту, когда телеги дотелепались до Селяниновки, пожары были уже потушены. Самым что ни на есть волшебным способом. Крыши соломенные, конечно, пришли в негодность, но в остальном можно было подумать и о разборе.

Куда делись реквизиционные бригады (или же мародёры), гружёные подводы которых стояли в запалённых дворах, никто спрашивать не захотел.

– Ваш светлость! – значительно более бодрым голосом спросил Первуха. – А что брать можно?

– Да что хотите! – щедро разрешил Горыныч, вернувшийся в нестрашный человеческий вид. – Хоть избы разбирайте, коли полагаете, что легче старые перебрать, чем новые рубить. Скарб, манатки, живность если какая не передохла – всё собирайте.

– У Ермола картошка в подполе оставалась, – сказал кто-то. – Много. Вытаскивать будем да на телеги воздвигать – поморозим.

– Э-э! – выпятил губу Змей. – Зачем лишнее таскать, а? Так перегрузим, из подвала в подвал.

За следующие несколько часов Горыныч спустился практически во все подвалы, удивив мужиков ещё одной диковиной: портал, оказывается, можно не только на дорогу ставить, а где угодно. Князь-змей ещё и умудрялся окно перехода двигать, чтоб удобно было, иногда припасы из одного сусека в другой чуть не сами пересыпались, только подгребай! Это диво, так уж диво!

Тем временем остальные рассыпались по своим дворам. Микула направился проверить: живы ли оставленные в открытом хлеву овцы? На свежем снегу посреди двора обнаружилась свежая кровь.

– Осторожно, слышь, Матвей батькович! Кабы не зверь там притаился.

– Я тебя умоляю! – фыркнул кошак. – Страшнее меня во всей округе зверей нет, будь уверен.

И Микула почему-то стал. Уверен, да. И спокойно пошёл за Матвеем в хлев, где нашёлся десяток похудевших овец, прижимающихся к дальней стенке.

– Живы! – обрадовался Микула.

Овцы тоже обрадовались и с бестолковыми воплями поковыляли к человеку. Забрал Микула и ульи, чему был несказанно рад, и кросна, и прочей всякой хозяйственной справы.

Загруженные мародёрами телеги перебирать не стали, решили уж на месте прошерстить, где чьё барахлишко. Да и вообще, вроде небогатое житьё, а рухляди у каждого скопилось...