Пожарский-4

Я тебя на полгода старше – значит, умнее! Пока война, то-сё, всё обстряпаете, потом хрен кто отсудит!

– Погоди, а причём мужики-то?

– А мы всех новых Кузьме валить будем, пусть он с ими и разбирается!

Кузя мгновенно прекратил ухмыляться:

– Может, я без вотчины? Мороки-то!

– Ну уж! Княжеского рода и без вотчины! – Горыныч радостно потёр руки. – Пока Муромские в силе, через них признание и титул обстряпаем, а потом уж и земельку прирастим!

Что ж, особых планов на сегодня у нас всё равно не было.

– Ладно, тогда мы в больничку, и потом я к Муромским, а вы с Кузьмой селяниновцев этих опросите.

Бежали они в спешке, по-любому побросали много чего.

К Муромским я заходил, понятное дело, через Илюху. А то ведь обидится, если через голову старших о чём-то попросить. Нафиг мне потом обиженный глава клана (а ведь когда-то Илья Ильич станет-таки новым главой, тут сомневаться не приходилось. Да и вообще, нормальный он парень, несмотря на свои странные синие волосы. Пообщаться с ним я всегда был рад.

Может, и новости какие разузнаю.

Илья снова встречал меня лично, обнялся по-братски:

– Здорово, князюшко! Что, опять за тракторами?

– И тебе поздорову, добрый молодец, – привычно поздоровался-пошутил в ответ я. – Нет, дело у меня нынче другое.

– Понял! – многозначительно кивнул Илья. – В кабинете подробности.

– Пойдёт.

Мы двинулись через комплекс.

– Новости про Драгомировых слышал?

– Нет, а что такое?

– Я сам только узнал. Драгомиров пытался на альвийского посла напасть.

– Ты ж говорил, он Звениславку выкупил, ждёт?

– А вот, непонятно.

Никто и не знает толком, что там у них получилось, только явился Степан Велемирович в альвийское посольство, как всегда, получить уверение, что вот-вот дочка прибудет. Зашёл чин чином, а потом – крик, грохот, стёкла вылетели, крыша покосилась – Драгомиров-то хороший воздушник, шарахнул, говорят, со всей дури.

– Со Звениславкой что, что ли?

– Да шут его знает. Больше никаких подробностей, кроме того, что лупились они с послом, пока обоих крышей не прибило.

– Так он жив?

– Жив, обоих дышащих достали и лечилками отпоили. Только альва – под белы руки на перины повели отлёживаться, а Драгомирова – в темницу альвийскую в Тушине.

– И такая есть уже? У нас – и альвийская тюрьма?

– Прикинь. Сам обалдел, когда услышал.

Да уж, дела-а-а...

Запершись у Ильи в кабинете, я первым делом спросил:

– Тебя из старших кто слушает?

Илюха слегка поёрзал.

– Да-а-а... не знаю я. Вроде, никто.