Я – убийца

Но скоро…

— Привет, Анюта! — донеслось из-за высокой спинки парикмахерского кресла. Только в зеркале был виден сидящий там молодой человек.

Это был тот же актер, что недавно попался Гордееву в коридоре в костюме эсэсовца — высокий блондин с арийскими чертами лица. Теперь стараниями гримера он превратился в изнуренного разночинца, нервного петербургского революционера конца девятнадцатого века.

— Как хорошо, что ты здесь, — обрадовалась румяная Нюшка, увидев его. — Вот адвокат приехал. Мы в группе встречались.

— Это обо мне? — удивился Юрий. И галантно поклонился гримерше. — Собственно говоря…

Вместе с ним удивилась и разукрашенная девица-гример, а актер от неожиданности даже повернулся в кресле.

— А вы не узнали? — засмеялась Нюшка. — Да это же наш актер — Кассио! Женька, что ты можешь сказать о нашем… Э… Конфликте с Татьяной Федоровной?

— Какой еще конфликт? — пожал плечами актер Женька. — Нормальная рабочая обстановка. Как везде. И в Англии то же.

— Меня в этой связи интересует один вопрос, — в тон образованному артисту сказал Юрий Гордеев, — кто владеет авторскими правами на картину?

— Понятия не имею! — засмеялся Женька. — И знать не хочу! Не мое это дело. Мне бы деньги свои заработанные выбить. Но если вас интересует моя индивидуальная точка зрения… Мне кажется, что права должны принадлежать тому, кто ими владеет на законных основаниях.

— Оригинальная идея! — обрадовался Юрий.

И заметил в зеркале движущееся отражение прекрасной женщины! Она появилась вдалеке — в темноте — и приблизилась, вышла на свет, сразу отразившись во множестве зеркал гримерки.

— В настоящее время все авторские права, поскольку никем ни у кого не выкуплены, никем нигде не оговорены, принадлежат их природным владельцам, то есть самим авторам.

— То есть мне! — величественно заявила подошедшая красавица.

Она встала перед зеркалом, вытащила заколку из высокой прически — и рассыпались по плечам золотые локоны.

— Мы сейчас уходим, — виновато нахохлилась Нюшка.

— Как хотите. — Красавица расстегнула и сняла кофточку. — Надо соски подкрасить, — она повернула к гримерше сворю обнаженную грудь. — Будут крупно снимать.

— Минуточку, — гримерная девица мыла под краном руки.