Я – убийца

И вталкивают еще одного.

Его лицо еще не обросло. И лицо хоть все и в крови, но еще круглое. И мышцы на руках все еще мощные. Значит, он недавно из того мира. Значит, не будет нам покоя.

— Эй… — тихим хриплым голосом зовет он. — Эй, есть кто живой?

Мы с интересом смотрим на его рваную одежду. Серый свитер и потертые рваные штаны. Но ботинки наши. Значит, уже успели где-то переодеть.

— Мужики, вы чего? — Его глаза наконец привыкли к темноте, и он разглядел меня и Женьку.

— Ты нам поесть принес? — Женька перестал плакать и теперь тоже с интересом смотрит на него.

— Чего? Откуда? — Он куском рукава вытирает разбитую бровь. — А вы тут давно уже?

Ему страшно, он еще не понял, как очутился в этом мире и вообще что это за мир. Он с ужасом оглядывается, щупая на прочность стены и запоры. Он еще не понимает, что это наша крепость, что это единственное наше убежище. От них.

— Эй, вы че? Чего вы молчите? — Он наконец делает первый шаг, вливаясь тем самым в пространство темницы. — Меня Эдик зовут.

Гремит замок, и мы мигом бросаемся по углам. А Эдик не бросается, потому что еще не знает. И в следующий миг с воплем падает на землю. И катается по ней, и кричит, и хватается за плечо.

— Тише, не кричи! — Женька подскакивает к нему и тянет в угол. — Не кричи, а то еще хуже будет. Сейчас они вернутся и…

— Да пошел ты, крыса! — Эдик бьет его ногой, и Женька падает. — Чем это они?! Звери, гады! Да я вас голыми руками душил! И вас, и сучек ваших, скоты! Мало я вас перерезал! Вас зубами грызть надо!

Через минуту он успокоился.

— Когда открывают дверь, нельзя попадать в свет, — спокойно объясняет Женька, который уже забыл, как сам вот так же катался по полу и скулил. — Это у них такая игра. Если попадешь в свет — хлещут тросом. Очень больно.

Потом Эдик стал рассказывать. Долго говорил о том, как его взяли, как долго били потом, как он хотел убежать, но не получилось. Он думает, что нам это очень интересно, что он рассказывает какие-то важные и нужные вещи.

— А ты как попался? — спросил он, толкнув меня в бок.

— Какая разница. — Я поворачиваюсь на бок и закрываю глаза. — Отстань.

— А ты? — он толкает в бок Женьку.

— Не знаю, — бормочет тот. — Не помню.

— Как это?

— Да так. Освободили село, в дом зашли, заснули. Проснулся уже в яме.

— Че, серьезно? — Эдик захихикал.