Забыть и выжить

А свидетели твои, если я их сейчас сам спрошу, так они обязательно всю правду про тебя выложат. Но я пока не буду. А вот ты мне ответь. Ты ж наш, цемдолинский, так?

– Ну... – неуверенно ответил водитель.

– Чего «ну»? Гну! Вон, вся задница в цементе! – Мотоциклист пнул ногой задний бампер. – А раз так, то ты должен и Слона из пятого цеха знать. Верно говорю?

– Ну... Кто ж Слона не знает? И чего с того?

– А то, что Слон сегодня моему старшему брату полянку накрывает, понял? Можешь под вечер заглянуть на Строителей, сам убедишься.

Так вот, я и говорю: брат шепнет Слону, что один водила грешный, что на «пятерке» по ночам баксы стрижет, сунул к себе в карман деньги моего другана, и надо бы их оттуда вынуть, чтоб гостя нашего не обижать, и водиле тому популярно и доходчиво разъяснить, что он поступил очень неправильно. Соображаешь, чего Слон тебе на это скажет?

– А кто мне запретил? – запротестовал водитель. – Моя машина! Кого хочу, того и вожу!

– Так ты подумай, прежде чем отвечать станешь Слону, а пока в карманах у себя пошарь – вдруг забыл? Бывает же такое.

Да и номер у тебя, как нарочно, замазан! – Мотоциклист уже сильнее пнул задний бампер. – Но ничего, разглядеть вполне можно...

– Чего глядеть-то? – уже с неуверенной интонацией возразил водитель, снимая кепочку и вытирая ею почему-то сразу вспотевшее лицо. – Не было, говорю... Разве что посмотреть?..

Он сунул руку в карман, а другой, с зажатой в ней монтировкой, заслонился от луча слепящей фары мотоцикла.

Хриплый между тем как-то неохотно отступил в сторону, в тень. И сразу словно растворился в темноте. Толстяк же, набычившись, оглядел мотоциклиста, сердито сплюнул, вернулся в машину и захлопнул за собой дверцу. А водитель стал медленно и задумчиво шарить в карманах.

– Ты в бумажник загляни, – посоветовал Плетнев, получая отчасти даже удовольствие от непонятного еще ему спектакля.

И водитель, будто опомнившись, вытащил бумажник, раскрыл и даже глаза вытаращил от изумления.

– Да вот же ж! – воскликнул он с фальшивой радостью. – Вспомнил! Он же ж мне, и правда, чего-то сунул, какую-то бумажку, а я и не понял, что это. Вот эта, наверное, его? – И он протянул стодолларовую купюру мотоциклисту.

– А зачем она мне, ты хозяину отдай.

Водитель, не глядя на Плетнева, повернулся к нему:

– Твоя, что ль?

– Моя, – ответил Антон, забирая купюру.