У каждого свое зло

Он поздоровался с гостями радушно, радостно, но сразу же, прямо на пороге начал показывать вмятины на филенке двери и косяке, демонстрировать замок – как он плохо работает, и это тоже было как-то по-стариковски суетливо, бестолково… как-то неправильно… Впрочем, Константин Дмитриевич и не думал ни сопротивляться этому, ни выказывать свое неудовольствие или удивление – ну что ж делать, значит, состарился человек, и надо воспринимать его таким, каков он есть. Денис же, словно не замечая ничего этого, внимательно рассматривал дверь и оставленные на ней следы – даже немного задержался у входа в квартиру, попросив хозяина подождать запираться.

– Я сам, с вашего позволения, закрою, хорошо?

Хозяин кивнул в ответ головой и усмехнулся.

– Какой обстоятельный молодой человек, – одобрительно сказал он, ведя Меркулова к вешалке.

– Вы что, приболели, Антон Григорьевич? – осторожно спросил Меркулов, раздеваясь и вдыхая атмосферу чужого жилья, в которой самыми сильными были специфические запахи лекарств.

– А! – отмахнулся хозяин. – Ревматизм, Костик. Замучил, проклятый. Но, кажется, уже выкарабкиваюсь. Вот все говорят, дрянь, мол, наша медицина, а я не жалуюсь. Ко мне, знаешь, из нашей районной поликлиники сестрица одна ходит, укольчики делает… Думаю, скоро совсем поправлюсь… Ну, пойдем, пойдем в комнату. Что это я тебя тут держу… Молодой человек, вы скоро? Может, не откажетесь чайку выпить?

– Сейчас кончаю, – весело откликнулся Денис.

– Спасибо – «да» или спасибо – «нет»? – спросил старик, стоя на пороге.

– Спасибо, нет, – сказал Денис, снова и снова пробуя, как замок закрывается.

Меркулов от чая тоже отказался; поддерживая хозяина под локоть, ждал Дениса на пороге комнаты. Да, надо было раньше вспомнить про старика, подумал он. А цепкий его глаз, словно сам по себе, продолжал подмечать какие-то мелочи вокруг, работал.

– Неужели сами убираетесь, дядя Антон? – продолжал он называть старика так, как звал его в детстве. – А у вас тут уютненько! И, между прочим, так уютненько, словно хозяйка в доме имеется! Есть такой грех, сознайтесь?

– Ой, да ну тебя, Костик! – отмахнулся тот.