У каждого свое зло

И, глядя на него сейчас, она лишний раз убеждалась, что совсем не на пустом месте выросла ее неприязнь к этому малому, хотя, в сущности, какое ей вроде бы до него дело! Кто-то, возможно, и назвал бы его симпатичным, но ей он был отвратителен. Лживость, безволие, захребетная сущность его натуры – вот что виделось ей во всей повадке этого племянничка, в неестественности, разболтанности всех его движений – словно вместо суставов у него везде были шарниры. И глаза… Неестественно темные, с огромными зрачками – то ли больные, то ли распаленные скрытым вожделением… Вообще-то странно – в прошлый раз он был какой-то сонный, словно заторможенный, словно в его мире время шло по крайней мере раза в два медленнее.

А сегодня – совсем другой: суетливый, разговорчивый, хихикающий.

– О, привет, старуха, – нисколько не удивившись тому, что открывает именно она, сказал Ярик, с ходу беря такой тон, словно они были если не близкими родственниками, то уж ровесниками точно. Сопляк! – Слушай, – продолжил он свой ни с чем не сообразный текст, – а что дядьку мой? – Это он с некоторых пор так, почему-то на украинский манер, начал именовать Антона Григорьевича.

 – Дома? Никуда не сбежал? В больницу не лег еще, старый черт? А то он мне позвонил вдруг – проведай старика, племянничек, то да се… С какого, думаю, огурца? То сто лет про меня думать не думал, а тут – нате вам. – Неся всю эту околесицу, Ярослав снял куртку, повесил ее на вешалку, разулся, поискал глазами тапки, не нашел – тапки стояли в галошнице, обулся снова.

Словом, нельзя было смотреть на это без слез и раздражения. Почему, с какой стати она должна всем этим любоваться? У нее и своих проблем хватает. Вот она торчит здесь, с этим полоумным, а Николай там никак не может ей прозвониться… И Марина не выдержала.

– Антон Григорьевич! – крикнула она в комнату. – Тут Ярик пришел, так что я вас покину, хорошо?… А ты, – строго сказала она Ярославу, – дождись мою маму, не оставляй его одного, он только на уколах и держится, понял? Или, если не дождешься, позвони в нашу дверь – я выйду! Только не уходи просто так – замок не всегда снаружи защелкивается, мы его обычно ключом закрываем.

Вообще-то мама вот-вот появится, ты понял или нет?

– Слушаюсь, товарищ командир! – кривясь в нелепой ухмылке, дурашливо расшаркался перед ней Ярослав и, не дожидаясь, когда она уйдет, ввалился в комнату больного. – Здорово, дядьку! – гаркнул он с ходу – точно так же глупо и громко, как гаркнул давеча ей.