Выбор оружия

 – Я всего лишь высказал свои соображения о том, что работа симпозиума пошла по принципиально неправильному пути.

– Вы были обязаны согласовать свое выступление с руководителем российской делегации.

– Регламент симпозиума предусматривал свободный обмен мнениями. Я просто воспользовался своим правом.

– Тем не менее после вашего выступления симпозиум был прерван на день раньше намеченного срока.

– Это говорит лишь о том, что мои доводы многим показались убедительными. В том числе и мистеру Реддвею.

По его просьбе я изложил тезисы своего выступления письменно. Они были размножены и вручены всем руководителям делегаций.

– Почему я ничего не знаю о ваших тезисах?

– Вопрос не ко мне, – ответил Турецкий. – Но вот они.

Он положил перед генеральным прокурором три машинописные страницы, над которыми просидел почти всю минувшую ночь, стараясь сделать текст как можно более кратким и убедительным. Это была докладная записка, адресованная Президенту России и секретарю Совета Безопасности.

Генеральный прокурор внимательно проглядел и не без иронии поинтересовался:

– Вы уверены, что они будут это читать?

– Не очень на это рассчитываю, – признался Турецкий. – Для меня важно было это написать. Могу только надеяться, что мою докладную записку прочитает кто-нибудь из людей, полномочных принимать ответственные государственные решения.

– До выяснения всех обстоятельств дела я буду вынужден отстранить вас от работы.

– В этом нет необходимости.

 – Турецкий положил на стол генерального прокурора заявление об увольнении по собственному желанию, загодя приготовленное на случай, если разговор примет именно такой крутой оборот.

Генеральный прокурор нахмурился.

– Вы в самом деле хотите уволиться из прокуратуры?

– Нет. Но этого, как я понимаю, хотите вы.

Генеральный надолго задумался. Наконец сказал:

– Я дам вам знать о своем решении. А сейчас не смею вас больше задерживать.

Турецкий встал.

– Подожди меня в моем кабинете, – обратился к нему Меркулов. Они уже лет пятнадцать, если не больше, были друг с другом на «ты», но сейчас, в напряженной атмосфере кабинета генерального прокурора, нескрываемо дружелюбное меркуловское «подожди» могло означать лишь одно: если для Турецкого этот тяжелый разговор закончен, то для генерального вторая половина его еще впереди – и она вряд ли будет намного легче.

Ждать Турецкому пришлось не меньше часа.