Семейное дело

Московский метрополитен – тот еще гадюшник, а если учесть, что Бирюков наступил на хвост не одной преступной группировке, то… выводы сделать нетрудно. Подкараулили его во внеслужебной обстановке, когда он выбрался пообщаться с другом, и – готово. Хотя этого Скворцова тоже сбрасывать со счетов нельзя…

Александр Борисович Турецкий слушал внимательно.

– Скажите, Виталий Ильич, а чем именно занимался Скворцов как художник? Что было его специальностью: живопись? или инсталляции? или, может, художественная фотография? Сейчас «художник» – понятие широкое…

Сумароков незаметно, как он сам считал, подсмотрел в обрывок бумаги, на котором было написано искомое слово.

– Он был граффером, – изрек наконец Виталий Ильич.

– Кем-кем? – простодушно уточнил Вячеслав Иванович Грязнов, для которого это слово тоже не относилось к разряду знакомых и широко употребляемых.

– Граффером, – добросовестно повторил следователь Сумароков.

– А сколько ему было лет?

– Сорок шесть.

– И что, в таком возрасте он этим хулиганством занимался? – Изумлению Грязнова не было предела.

– Да будет тебе известно, Вячеслав Иваныч, – проинформировал друга Турецкий, едва сдерживая смех, – что «граффити» – не хулиганство, а признанная мировым сообществом разновидность искусства. Я в ней, правда, сам не специалист – ну что ж, придется подковаться.

– Для твоей эрудиции, Саня, это только полезно. А вас, Виталий Ильич, поскольку вы осматривали место происшествия, готов включить в следственную бригаду по делу Бирюкова – Скворцова. Кому, как не вам, заниматься проблемами транспортной милиции.

– Есть заняться проблемами транспортной милиции! – отрапортовал Сумароков. – Только одному здесь не справиться. Если вы не против, Константин Дмитриевич, есть у меня на примете оперативник Иван Козлов. Способный парнишка…

Возражений не последовало.

Глава 4

Нинель Петровна проявляет выдержку

Кто бы мог подумать, что валерьянка может произвести такое губительное действие на организм! Утомленная за эти страшные дни огромным количеством сильных транквилизаторов, которые плескались в ее крови, образуя дурманящую смесь, Нинель Петровна Скворцова сделала усилие воли, и перед тем как ехать на кладбище, приняла валерьянку. Одну лишь валерьянку, заурядные таблетки в цыплячье-желтой оболочке.