Граф Суворов

Конечно, ведь я – дарник! Владеющий…

— Что с вами случилось? — спросил я, когда учитель надолго замолчал.

— Что? А… — попытался отмахнуться Гаубицев, но похоже количество алкоголя в крови уже превысило критическую отметку и развязало язык. — Пуля. Одна единственная пуля, противопехотная, с ручного гранатомета. Фосфорная. Вы должны знать, что такое бывает. Должны быть готовы. Иначе повторите мою судьбу…

Дальше говорить он был уже не в состоянии, и в очередной раз уронив голову на грудь заснул. Я же клял себя по чем свет.

Как я мог не заметить, что его меридианы на столько искривлены? Да, я работал только с туловищем и головой, но общий диссонанс все равно должен был меня насторожить.

— Теперь понятно, почему он бухает по-черному. — тихо произнес Шебутнов. — Я бы такую боль, наверное, вообще не пережил. Белый фосфор, он же человека живьем насквозь прожечь может.

— Да, вполне возможно. — кивнул я, вспоминая однозарядный гранатомет, из которого палил по ведьме. Могли там оказаться фосфорные боеприпасы? Наверное, но не оказалось на мое счастье.

Хотя мне с самого начала было понятно, что против людей должно применяться легкое стрелковое оружие, но этот мир слишком отличался.

Всего одна маленькая деталь – резонанс, в корне поменяла экономику, историю и даже машиностроение.

— Соорудим носилки. — сказал я, спускаясь к столу преподавателя. — Нужно отнести его в медчасть.

— Может тут оставим? — предложил Леха. — Отоспится, добрее будет.

— Ты сам то в это веришь? — усмехнулся я, прикидывая как лучше взять учителя.

— Ну, поехали.

Гаубицев немного по возмущался, но до медицинской части мы доперли его без особых проблем, предусмотрительно укрыв пиджаком и спрятав обгоревшую руку. Доктора встретили нас без особого удивления, хоть и приятно удивлены не были. Преподавателя положили на свободную кушетку и поставили капельницу.

— Прошу прощения, можно задать вопрос? — спросил я, когда доктор вышел в коридор.

— На наши вопросы вы не ответили. — усмехнулся врач, не раз присутствовавший на моих допросах по пробитию щита на дуэли.

— Ладно, спрашивайте.

— Почему ему не дают обезболивающее? — поинтересовался я, кивнув на спящего Гаубицева. — Он явно страдает, да так что нормально преподавать не может.

— Кто вам сказал, что мы не даем? — удивился доктор. — Большая часть болей Михаила – фантомная, а с ней препараты ничего сделать не могут. Это не повреждение тела, это психика. Диссонанс в даре, если угодно.