Граф Суворов

— С какой радости этот сопляк меня оскорбляет?

— Тихо, Зяма, ты и так в плюсе, он же твоей колодой играть собрался, — покачал головой один из старшаков. — Карты дело святое, не елозь.

Никогда не понимал этого «понта», что среди уголовников, что среди военных. Карточный долг, святое, бла-бла. Если ты слово дал, то держать его надо при любом раскладе, как и отдавать занятые или заработанные деньги. Тут либо есть у тебя честь, либо ее нет.

И, судя по множеству повреждений в колоде, у моего противника ее не водилось отродясь.

Да, если на паре карт еще можно было поверить в едва заметные загибы и зарубки, получившиеся в ходе естественных причин, то почти на семнадцати из пятидесяти двух…

— На, мешай, — в конце проверки сказал я, но передал карты не букмекеру, а стоящему рядом со мной Хорю. — Тут все предвзятые, колода крапленая, так что баш на баш, он мешает, ты сдвигаешь, твои карты.

— Ладно, фиг с тобой, — ответил противник, внимательно наблюдавший за тем, как Хорек тасует колоду.

— Повторю правила, играем на весь долг предо мной, Тараном, Хорем и Шебутным, — повторил я для всех, чтобы потом недомолвок не было.

— Играем в двадцать одно, в закрытую. Три раунда, менять карты можно сколько угодно раз, пока колода не кончится. Следующий раунд — колода мешается заново. Все согласны?

— Да, все верно, начинай уже, — недовольно сказал букмекер и сдвинул протянутую колоду. Хорь раздал по три карты.

— Меняю все, — тут же сказал я, сбрасывая всю руку. — Еще раз.

— Ты реально псих? — удивленно посмотрел на меня букмекер, когда я наконец успокоился, а в колоде осталось меньше половины.

— Одну. Еще. Все.

— Вскрываем, — произнес я, спокойно переворачивая свою руку. — Двадцать.

— Семнадцать, — с некоторой заминкой произнес букмекер, хмуро рассматривая не совсем те карты, что ожидал. — Ничего, еще два раунда впереди.

— Согласен, — кивнул я, отдав Хорю карты. Тот умело, явно давно этим занимался, переломил колоду, замешал карты на два раза и снова протянул для сдвига букмекеру. И, снова получив на руки три карты, я все их сбросил, но в этот раз после пятого круга оставил одну, а потом и еще две карты.

— Готовы? — спросил Хорь, волнующийся не меньше нас с противником. — Открывайте. У Сурового семнадцать, а Зяма с перебором!

— Да как это возможно вообще?! — вскочил было букмекер, но его тут же посадили обратно уже свои, надавив на плечи.

— Сел играть, играй! — сказал один из здоровяков. — Два раунда уже слил, так что будь ласков, не выеживайся.