Граф Суворов

Естественно, становиться живой иллюстрацией к картинке «тут проехался каток» я не собирался, а потому сделал самое простое, но не очевидное – присел, одновременно ударив противника по голени и пользуясь его собственной инерцией и почти без применения силы – перекинул через себя. Ошалелый противник грохнулся всем своим весом на искусственную траву, и тут же поднялся.

Я же с трудом сдержался чтобы не закончить весь поединок одним ударом. Уж больно удобно находилась его неприкрытая голова. Пробить в висок носком ботинка, и он очнется уже в медчасти, а если вложить чуть больше силы – в госпитале со сломанной височной костью, или вообще не очнется.

Но мы не на войне и даже не в подворотне в девяностые, когда первоклассники таскали в куртке ножи. Просто так, на всякий случай. Потому что ошалелый от ломки нарик мог решить, что именно твой ранец или зимняя куртка – это то, на что он сможет купить себе очередную дозу. У нас тут дуэль «благородных».

Дождавшись пока боров поднимется я тут же прописал ему с ноги под коленную чашечку, выбивая ее в сторону.

— Нарушение! — выкрикнул Ульянов, подскакивая к борову и не дав ему упасть без сознания, хотя видно было что глаза у того закатились. — Он ударил беспомощного.

— Ничего подобного. — возмущенно проговорил я. — Это вы сейчас нарушаете правила! Ждете пока он в себя придет?

— Хотите поспорить с судьей? — хищно поинтересовался куратор первого курса.

— А ну отстань от мальца. — гаркнул Михаил Иванович, да так что Ульянов от неожиданности шагнул в сторону и Лесничев рухнул-таки на пол. — У нас тут под тысячу свидетелей и видеографы. Удара по лежачему не было. Иванов позволил сопернику подняться и полностью соблюдал кодекс дуэли.

— Это уже судьям решать. — опомнившись проговорил Ульянов, но всем уже было очевидно, что Костя-боров в нокауте. Спорить с этим, особенно при таком количестве свидетелей оказалось невозможно даже при всем упорстве куратора первого курса.

— Согласно уставу училища, дуэль между Ивановым А. Б. и Лесничевым Н. К. признана завершенной. Претензии Лесничева далее рассматриваться в офицерском суде не станут… и давайте уже закончим. — донесся из динамиков вечно усталый и недовольный голос усатого. Вот уж не думал, что все обойдется так легко.