Волга впадает в Гудзон

Владимир Владимирович, к сведению и вашему, и остальных: вы с этого момента введены в состав оперативно-следственной группы по делу о преднамеренном убийстве Рената Георгиевича Мансурова. Заниматься, однако, по-прежнему будете первым покушением.

Дубинский растерянно кивнул.

– Если вам сейчас не трудно, расскажите, пожалуйста, теперь уже всем присутствующим, и о покушении, и о том, какие следственные мероприятия вами проведены, какие планируются.

Только спустя два часа Турецкий, Меркулов и Грязнов остались наконец втроем, распределив между своими подчиненными первые задания: время близилось к полуночи.

Александр Борисович молча выставил на маленький журнальный столик у окна три рюмки и полбутылки коньяка, извлеченного из сейфа, так же молча разлил напиток и, пробормотав традиционное «Прозит!», одним махом проглотил свою порцию. Его примеру последовали Грязнов с Меркуловым, после чего первым заговорил Константин Иванович.

– Ну что, будем обсуждать весь список версий или…

– Если весь – домой только к утру попадем, – перебил его Слава Грязнов, а Турецкий покачал головой:

– Пессимисты вы, ребята, все-таки… Версий на самом деле немного: хозяйственная деятельность пострадавшего – раз…

– Издеваешься? – буркнул Грязнов.

– Ну если только над самим собой… Да, так вот: политическая – два. Ну и, наконец, что маловероятно, – личная неприязнь – три… Другое дело, что подозреваемых по каждой, думаю, наберется столько, что мало действительно не покажется.

– С Томилиным? – вступил в разговор Меркулов. – Чуть не забыл: ты его вызвал на завтра на десять, верно?

Турецкий кивнул.

– Жаль, не смогу поприсутствовать, меня на это время сам вызвал.

– Ничего, думаю, мы со Славой и вдвоем управимся.

– Не слишком многого ты от него, Саня, ожидаешь? – поинтересовался Меркулов.

– Кто сказал, что я от него ожидаю многого? Но Томилин, насколько известно, был для покойника не только замом, они еще и дружили, можно сказать, домами… То бишь домом.

– Это как? – заинтересовался Грязнов.

– Примерно как мы с тобой, – ухмыльнулся Сан Борисович.