Волга впадает в Гудзон

Не могло быть ни малейших сомнений, что за ним стояли высококлассные профессионалы…

Томилин, так и не сумевший вырваться из рук Виктора, уже не видел, что именно происходит возле искалеченного «лендровера», который от него заслонили спины людей, высыпавших из обоих джипов, которые каким-то чудом практически не пострадали. Его взгляд, растерянно шаривший по сторонам, метнулся в сторону развилки, затем трассы… И Всеволод Иванович вдруг понял, что синий «субару», показавшийся ему пустым, больше не стоит на обочине: незнакомая машина исчезла, словно ее и не было там никогда.

– «Субару»… – пробормотал он.

– Что вы сказали? – Виктор слегка ослабил хватку.

– Ты должен был видеть – там, на обочине… Он исчез! Ты видишь? Исчез!

Виктор недоуменно проследил за взглядом шефа и вдруг сообразил, что тот имеет в виду, и едва не выпустил Томилина из рук.

– Ёханый бабай! Точно… Видел я там какие-то колеса… Вот это фишка!..

– Это был «субару». Синий, я помню… Я видел… Надо сказать!

– Скажем! – заверил его охранник.

– Никуда я не пойду! – попытался воспротивиться Томилин, но его Виктор был из тех упрямых до тупости профи, всякое сопротивление которым бесполезно.

– Уволю! – уже исключительно для проформы рявкнул Всеволод Иванович, влекомый железной лапой охранника в сторону «хаты».

– Уволите-уволите, – спокойно согласился с ним тот. – Вот только до дома дойдем – сразу же и уволите!.

Сформированная в срочном порядке оперативно-следственная группа, возглавил которую Александр Борисович, собралась в его кабинете поздно вечером. Вместе с ним на сей раз руководство делил начальник Первого департамента МВД России, старый друг Турецкого Вячеслав Иванович Грязнов, в просторечии – Грязнов-старший, поскольку младший, его родной племянник Денис, глава ЧОПа «Глория», также имелся в наличии. И сам Денис, и его сотрудники изредка даже помогали негласным образом и дядюшке, и Александру Борисовичу в расследованиях – в случае если официальными операми по каким-либо причинам обойтись было невозможно…

Турецкий, закончив писать что-то в своем пухлом и потрепанном от частого употребления блокноте, поднял голову и оглядел собравшихся, у большинства из которых был крайне утомленный вид.