Волга впадает в Гудзон

Впервые в жизни очутившись в такси, Серафима Ивановна уже тогда пожалела о своей дурацкой затее: не с ее рылом-то в калашный ряд… К тому же от запаха, стоявшего в салоне, ее вдруг слегка замутило.

– Так куда тебя, бабусь, везти? На вокзал какой-нибудь, что ли? – поинтересовался шофер – толстый, как боров, краснорожий мужик. И Сима вдруг, неизвестно почему, рассердилась и от этого почувствовала себя увереннее: подумаешь, такси… У самого-то рожа тоже вполне крестьянская!..

– Сам ты «на вокзал», – засопела она.

Слово «прокуратура» застряло у нее в памяти еще с ночи, его несколько раз говорила дикторша.

– Да ну?.. Ишь ты, в прокуратуру, – хохотнул водитель. – Так прокуратур-то в городе куча целая, тебе в какую?

– В главную! – не задумываясь, сказала Серафима Ивановна.

– А у нас и главных две, – садистски фыркнул боров. – Генеральная российская и городская московская!

Теперь Сима немного подумала, прежде чем ответить.

– Давай в московскую, – приняла она решение.

Между тем здоровенный блондин, тормознувший Серафиму Ивановну, вдруг заговорил с ней совсем другим голосом – не сердитым, а каким-то вкрадчивым, что Симе тоже не очень понравилось. Но ничего не поделаешь, сама же сюда и приперлась…

– Так что за покушение? – терпеливо повторил тот.

– Не знаю я, милый, что за покушение, телевизор я вчера не сразу включила, а как мужика зовут, на которого наш Коленька кинулся, не помню, но он важный такой, все время его кажут.

Блондин молча открыл, а потом закрыл рот, и вид у него, как отметила Серафима Ивановна, сделался ошарашенный. И она от этого осмелела.

– Коленька – наш пациент, больной он весь насквозь, прямо с рождения, а вы его в каталажку! – сказала она строго. И, подумав, добавила: – Уж не знаю, как там так вышло, а только отдавал его наш главный под расписку, чтобы, значит, Коленька маму свою схоронил.

– Круто!.. – выдохнул наконец ее собеседник. – А вы-то, бабуль, этому Коляну кто будете?

– Я ему никто, я санитаркой в нашей больнице работаю.

– В какой больнице?

– В Семнадцатой психоневрологической. Коленька у нас уже в третий раз, считай, лежит…

– Та-ак… А фамилия его?

– Ивановы они. – Старушенция пожала плечами и поглядела на Игоря вопросительно.