Уйти от себя…

Это дачный поселок работников студии «Мультфильм». О магнитных волнах, думаю, у них весьма скудные представления. Возможно, даже хуже, чем у тебя.

Ирина не успела обидеться, потому что ее мобильный разразился звуками бравурного марша. Плетнев вздрогнул от неожиданности.

– Всегда пугаюсь. Никак не могу привыкнуть к твоей новой музыке. Прямо мертвого поднимет! – укоризненно взглянул он на Ирину. Но она уже не слушала его.

– Алло, Катька! Наконец-то прозвонилась. Не знаю уж, чья тут связь виновата. Это ты звонила сейчас на городской телефон?

– Нет, не я!.

. – заорала в трубку Катя.

– А я думала – ты, минут десять назад. Уже грешила на твой телефон.

– Минут десять назад я еще кое-как ползла в пробке. А сейчас застряли напрочь. Поэтому и звоню. Предупреждаю, чтобы не волновались и не позасыпали случайно. Мужик из машины впереди выходил посмотреть, что там случилось, – стала докладывать обстановку на дороге подруга. – Постоял, посмотрел, опять сел в машину. Теперь включил верхний свет, книжку читает.

Значит, надолго застряли. Вижу, девица в соседнем ряду термос открыла, ложкой что-то зачерпывает, лопает. Ой, как я есть хочу! – пожаловалась Катя.

– Думаешь, надолго застряли? И так уже за окном темнеет. Когда же ты заявишься?

– А вы барахло собрали? Тогда сидите и чай пейте да меня вспоминайте, какая я тут бедная да голодная. – У бедной и голодной Кати голос между тем был веселый и жизнерадостный.

– А ты разве ничего с собой не взяла? – удивилась Ирина, которая знала за подругой замечательное качество – если предстояла вылазка за город на два дня, та запасалась едой на неделю.

– Еды полный багажник. Только я выходить боюсь. Вдруг машины поедут, все задние будут мне сигналить и матом крыть. Это меня тогда совсем деморализует. Я еще, чего доброго, разнервничаюсь и мотор с ходу не заведу. Лучше потерплю, у меня тут пакетик жевательной резинки валяется.

– А ты их сама пошли куда подальше, – посоветовала опытная Ирина, которая с возрастом наконец научилась давать хамам отпор и делала это с большим удовольствием.

«Тебя хлебом не корми – дай поскандалить!» – смущался Турецкий, когда Ирина при нем затевала скандал с недобросовестным продавцом или трамвайным хамом. «А я за справедливость!» – парировала обычно Ирина, срамя очередного невежу и в заключение уничтожая его гневным взглядом.

– Но с другой стороны, если минут через сорок приеду, тоже неплохо. Пока ваше добро загрузим, пока рассядемся, еще время пройдет.