Убийство за кулисами

Застолья со славословиями в адрес отца, переходящие в откровенную лесть… Дети любую фальшь чувствуют и принимают в штыки… А отец при этом млеет от удовольствия, от сознания своей власти над подлизами, и ребенку за него становится стыдно… Про него постоянно забывают, не кормят вовремя, вовремя не укладывают спать, он крутится среди взрослых в самое неподходящее время и все это видит… И постепенно начинает считать своих родителей идиотами, теряет к ним уважение.

– А почему именно лесть? – озадаченно спросила Романова.

 – Ну я понимаю, если хороший писатель, восхищение… Но лесть?

– Понимаете, – усмехнулась Гудкова, – в те времена печатали и ставили тех, кто имел вес в Союзе писателей, а не тех, кто отличался ярким талантом… Машин отец такой вес имел, был он, как тогда говорили, «просоветским» драматургом… После перестройки его пьесы были забыты моментально!.. Ну а жаждущих стать членом Союза тогда было море – это давало кучу льгот: от дач в Переделкине, бесплатных путевок на юг в дома творчества до частых публикаций в журналах и издания книг.

– Теперь понятно, – кивнул Валерий.

– К этому я и веду: в результате у Маши сформировалось такое отношение к жизни, которое многие считают циничным, хотя это не совсем так. С одной стороны, она твердо решила по-настоящему, собственным талантом, завоевать настоящую славу, без компромиссов! А не ту известность номенклатурного драматурга, какая была у ее отца. Избавиться таким образом от пережитого в детстве унижения за него.

С другой – она совершенно не верила ни людям, ни в людей… За редким исключением. В общем, не слишком любила ближних…

– Исключением, надо полагать, были вы, – вставил Померанцев.

– Я уже говорила, что мы с Машей вместе выросли. Моя мама во время их домашних застолий частенько забирала ее к нам, иногда с ночевкой… Маша знала меня, как себя, и иногда называла «блаженненькой»… У нее всегда была цель – добиться этой самой подлинной известности, тем более что и талант для этого был.

А меня она в этой связи не понимала: почему я, если так хорошо рисую, не стремлюсь к тому же самому, а довольствуюсь своей работой иллюстратора при издательстве… Маша не могла понять, как это у творческого человека может отсутствовать честолюбие, потому что ее собственных амбиций вполне могло хватить на дюжину таких, как я.

– А как она в этой связи относилась к Строганову? – мягко подтолкнул Альбину Борисовну Померанцев.

– Неоднозначно, – вздохнула та.