Дары Крови

— Да к-как же так, в-ваша милость? Мы ж только-только от смерти спаслись?

Его неожиданно поддержал другой голос, негромкий, но вполне для меня разборчивый:

— Сам-то ранг получил, должность, да золота, небось, отсыпали, а мы дохни ни за шиш.

И не только для меня.

Креод тут же шагнул вперёд:

— Это кто вякнул? Ты, что ли, Улик? Ко мне, живо!

Ограк, который стоял между мной и солдатами, решил дать совет:

— Не будьте строги сейчас, господин, уважение солдат можно заполучить не только наказанием и...

Я поморщился и сложил знак — «помолчи, ради Ребела», и заметил, как дрогнули мои солдаты, один так и вовсе сделал шаг назад, пусть и неуверенный, едва заметный, но шаг.

Я опустил взгляд на свою руку, сжатую в печать. Это я знаю, что эта печать лишь символ придуманного мной языка для теней. Это Креод и Илиот знают, что я постоянно разминаю руки, чтобы повысить гибкость пальцев. А вот что подумали солдаты, тем более те, кто со мной недавно? Что я сейчас шарахну по ним чем-то из арсенала адепта, чтобы наказать за слова одного всех? Не иначе.

Сжал пальцы в кулак, ломая печать, поднял голову. Ограк, разумеется, прав. Солдаты Дома Денудо верны так отцу и мне не только потому, что отец суров, строг и заслужил титул Клинка ещё совсем молодым. Пора бы и мне вспомнить, что верность людей завоёвывается шаг за шагом и деньги один из первых и самых простых шагов.

— Креод, оставь его.

Тот скрипнул зубами, но отпустил плечо солдата, пихнул его в грудь, возвращая в жалкое подобие строя, тихо, едва слышно предупредил:

— Держи язык за зубами.

Я вгляделся в лица и глаза своих солдат. Да, страха там много. Очень много. Что же, не буду даже пытаться их успокоить.

— Не умею произносить речей, поэтому скажу как выйдет. Скажу правду. Я мог бы напомнить вам, что мы сражаемся за Скеро, мстим за подлое нападение Реола. Я мог бы рассказать вам, что одним из первых попал под этот удар, был тогда ещё даже не посвящён Хранителям, просто сидел у костра, слушал болтовню таких же молокососов, как я сам, а затем из ночной темноты упали первые стрелы этой войны, убивая моих товарищей.

Перевёл дух, усмехаясь про себя, что вышло неожиданно хорошо, будь здесь сабио Атриос, то он остался бы доволен.

— Вместо этого я скажу вам правду.