Дары Крови

Вир оглядел меня, хмыкнул и оставил свои предыдущие слова без продолжения, вместо этого заговорил совсем о другом:

— Скажи-ка мне, зачем ты так старательно уничтожил следы битвы за принцессу Леве?

Молак воскликнул:

— Господин! Отрицайте!

Надеюсь, Вир не заметил, как дёрнулась у меня щека. Хотя кого я обманываю? Себя?

Ирал, всё ещё висящий над Виром, громыхнул:

— Господин, помните, мы здесь! И мы теперь сильней, чем были раньше. Сильней стали и вы.

Шека снова дёрнулась. Чтоб вас Ребел к себе прибрал.

Ощущая, как время уходит песком сквозь пальцы, просыпаясь под ноги и начиная затягивать меня в ловушку, едва ли не шкурой ощущая угрозу смерти, которая начала исходить не только от Вира, но и от его Кровавого, я разжал зубы, выпуская язык на волю, и осторожно сказал:

— Простите, не понимаю, ваша светлость. Я не уничтожал следы битвы, а лишь позаботился о том, чтобы тела павших не достались на поругание зверям и реольцам.

Тут же снова прикусил язык, держа его в узде.

Вир не замедлил с новым вопросом:

— Тогда к чему было поступать так с телами предателей?

Я похолодел. Я рассчитывал, что Вир окажется под подозрением и будет вынужден оправдываться перед королём, а на деле он даже на минуту не попал в шкуру предателя и ничуть не потерял в доверии, а напротив, получил от короля разрешение на полную свободу в расследовании этого дела.

Похоже, Кровавые Вира отправились на место схватки и всё там осмотрели.

Неожиданно совет дал Ограк, советник по армии:

— Господин, напирайте на то, что это обычное дело.

Я одними глазами зыркнул на его худощавую фигуру. Интересные времена были при Предках, если у Ограка такой богатый в этом опыт. Разжал зубы и ответил:

— Не задумывался, ваша светлость, что это были тела предателей. Мертвецы и мертвецы, вряд ли реольцы или падальщики стали бы разбираться, кого из этих скерцев можно рвать на куски, а кого нет.

Сказал и чуть не скривился, так убого прозвучал мой ответ. Сабио Атриос бы заставил меня переделывать такое косноязычие раз десять. Но это не урок, а попытка у меня была только одна.

Тут же и Молак поспешил дать совет:

— Господин, напирайте, что вас удивляет вопрос, что есть принцесса.

Я напомнил себе — одна попытка и постарался не ошибиться:

— Не улавливаю сути вашего вопроса, ваша светлость.