Дары Крови

— Почему?

— Меня тяжело ранили и чем только не лечили, чтобы сохранить жизнь. Глава Академии в итоге применил какую-то очень сложную технику, которая и изменила меня. А возможно, изменила и то, что внутри меня.

Листен уловил намёк, выпучил глаза:

— Н-но техники не м-могут менять состав ихора.

Я понизил голос и одними губами спросил:

— А странные жидкие лекарства? Тоже не могут?

— П-понял, п-понял, — закивал Листен. — Сейчас сделаем, господин.

Я же заметил, как нахмурился Креод. Уж он точно понял, на какие жидкие лекарства я намекал.

Всё это время я то и дело прислушивался к себе, пытаясь понять, есть ли во мне другие изменения, или нет. И ничего не мог понять. Хотя бы потому, что то, что провернул со мной Креод ни на что не было похоже до конца. Лечение? И да и нет. Тайный состав крови для уединённой тренировки? И да, и нет. Да и какой такой тайный состав крови от Креода? Даже кровь отца, Клинка ничего не меняла в солдатах Дома. Это ритуал создания Кровавых? Нет и... да?

Я не ощущал в себе ничего от Кровавых: ни голосов, ни жажды крови, ни умений Кровавых, той же нечеловеческой и неидарской силы, или способности заживить рану.

Или...

Пользуясь тем, что Листен закопался в сундук, доставая свечи, линейки, зажимы и прочее, без слов потянул с пояса Креода меч. Резанул себя по предплечью под его хмурым взглядом и вместе с ним уставился на рану.

Ничего. Кровь сочилась, не спешила втягиваться обратно в тело, да и сам порез не спешил стягиваться.

— Г-господин.

Я глянул на бледного Листена, который прижимая к груди свечи, затравленным взглядом уставился на меч в моей руке. Хмыкнул, бросил меч Креоду и быстро сложил печать лечения, закрывая, наконец, рану. Работает, надо же. Применил ведь даже раньше, чем подумал, что может и не сработать. Небрежно обронил:

— Не обращай внимания. Всё взял?

— Д-да.

— Тогда идём.

Проверку делали в моём шатре, в закутке Листена не хватило бы для неё места, да и лишних ушей и глаз там было слишком много.

На мой взгляд, свечи снова сгорели почти одинаково, но я уже знал, что там всё решает буквально разница в ноготь толщиной.

Листен опять погрузился в расчёты. Но если в прошлый раз он с каждой новой строкой улыбался всё сильней, то в этот раз он всё сильней хмурился.

Это без всяких слов подсказало мне, что я был прав в своих опасениях и не зря не стал проверять сложные многосоставные техники на площадке. Оставалось лишь выслушать итог.