Дары Крови

Я захохотал, глядя на лица птенцов, похоже, до них дошло, что Креод слишком уж уверенно говорит для простолюдина, пусть даже и гаэкуджи Дома.

Я мог их понять. Кто такой обычный гаэкуджа? Простолюдин, который после долгой службы, упорных и тяжёлых тренировок, после посвящения Хранителям получает первый их дар — выносливость и силу. Затем снова долгие годы служит Дому, пробивается в старшинстве среди солдат на самый верх, проходит второе посвящение и получает от Хранителей в награду крепость тела. Иными словами, после всех этих лет он всего лишь Возвышенный мечник.

Победит ли Возвышенный мечник двух Паладинов?

Эти парни считают, что нет. Я, помня себя через месяц после посвящения и то, как мне не давалось умение Стены клинков и Покрова — считаю, что опытный Возвышенный мечник победит двух новичков Паладинов.

Но их противником будет не просто опытный Возвышенный мечник. Их противник Креод — Кровавый воин, который при поддержке Илиота убил Клинка, а недавно бился над моим телом с Великими паладинами Реола.

То, что он не может применять ауры воодушевления и создавать Покров клинков вовсе не говорит, что он слабей Паладина.

Отсмеявшись, я сообщил настороженно смотрящим на меня новичкам:

— Не переживайте. Я знаю и лечебные техники. А если мне будет лень заращивать вам дыры, то в трёх сотнях шагов отсюда большая лечебница. Я только с утра от них и как видите, — провёл пальцем по шраму на щеке, — там отлично лечат, разве что спешат немного, следы оставляют. Не бойтесь, вы в любом случае останетесь живы.

Урай сглотнул и немного побледнел. Майс побледнел тоже, но, похоже, лишь от злости.

Креод же потянул из ножен меч и предупредил:

— Считаю до трёх. Раз... Два... Три!

Глава 13

— Да сколько можно меня беспокоить?! Я же сказал... — Листен, наконец, развернулся и тут же осёкся, увидев меня. — Господин? Вы уже пришли в себя?

— Как видишь.

Я огляделся. Неплохо Илиот его устроил — пусть это всего лишь угол в большом общем шатре, но свой, на одного, да ещё и огороженный, создающий иллюзию уединённости и уюта.

Спросил:

— Значит, работаешь, да? Почему же тогда так давно не радовал меня новыми переделками?

Листен вскочил, облизал губы, мазнул взглядом проскользнувшего за мной Креода, из-за которого здесь сразу стало тесно, снова перевёл взгляд на меня:

— Г-господин...

Я не дал ему продолжить, с усмешкой заметил:

— Боишься? Почему? Неужто потому что ощущаешь за собой вину?

— Нет! Нет, господин!

— А вот кричать не нужно, — поморщился я от этого вопля.