Убийство на Неглинной

Вася кричит мне: «Возьми трубку! Скажи – выезжаю!» Я, конечно, поднимаю, вежливо говорю «Алло» и вдруг слышу такой отборный мат, что мне стало просто страшно! Как он кричал! Как угрожал! И это его хамское: слушай сюда! А дальше такое, что я не могу передать…

– Успокойтесь, Вероника, дорогая… – Турецкий взял в руки ее пухлую, дрожащую, словно студень, ладонь и стал нежно гладить. – Сейчас-то не стоит волноваться. Ну – хам! Ну – матерщинник! Так они ж все такие, по Эрмитажам не ходят, куда им! А хотел-то он от вас чего?

– Я потом только поняла, что это он не мне кричал, а мужу, Васе.

– Вы говорите, что все это может быть записано у вас на телефонной приставке? – с интересом спросил Щербина.

– Наверное. Если никто не стер. Я не знаю, был ли кто-нибудь у нас дома в эти дни… Может быть, сестра Васина приехала. Она в Луге живет. А ко мне ведь никого не пускали.

– У нее есть ключи от вашей квартиры?

– Может быть… у нее своя комната.

– Это понятно, – заметил Турецкий, предполагая, что вольнолюбивая и весьма жизнедеятельная Вероника, какой она запомнилась по Эрмитажу, не потерпела бы над собой ничьей власти. Но ведь что-то же связывало ее с супругом?… Александр Борисович снова сделал знак Щербине отметить данный факт. Странно, кстати, что среди документов дела не было протокола обыска, осмотра, просто посещения, черт возьми, квартиры погибшего вице-губернатора.

– Пойдемте дальше, Вероника Моисеевна, – мягко сказал Щербина. – Итак, вы выслушали вылитую на вас мерзость того хама. Но он чем-то угрожал? Как?

– Он сказал… ну, в общем, я поняла так, что если Вася чего-то не сделает, о чем ему было сказано, то он может заказывать себе музыку, поскольку его это… отоварят или глушанут, да, именно так, по первому разряду… это так ужасно!

– Глушанут, вы сказали? – вскинул брови Турецкий и обернулся к Щербине: – Надо немедленно услышать этот голос.

– Я? Я… зарыдала… А когда он начал надо мной смеяться, вспыхнула и закричала на него… в общем, плохо. Он тоже был в напряжении. Не помню, что ответил, но – резкое, злое. Я сказала, что больше без охраны ездить с ним не стану. А он ответил… – Вероника всхлипнула, прижав ладони к глазам.