Убийственная красота

Не заставляйте меня говорить банальности вроде: женщине столько лет, на сколько она выглядит.

Вера усмехнулась.

– И потом… Зритель знает вас с вашего детства. Сколько вам было, когда вы впервые оказались перед камерой?

– Двенадцать.

– С тех пор вы – героиня романтических, патриотических лент. И ваше появление в эротическом кино – это будет фурор! Признаюсь, именно на вас я делаю главную ставку. На вас, а не на Олега. Он – фон. Но, конечно, не должен об этом знать, понимаете?

Режиссер заговорщически подмигнул, Вера рассмеялась, кивнула.

– Мы все сделаем очень красиво. Катышев оператор от Бога. Ему ничего не нужно объяснять. Все будет размыто, как во сне. Лишь контуры, очертания фигур. Запрокинутое лицо, струящиеся волосы… И главным действующим лицом во всех эротических сценах будет ваш удивительный голос.

Он говорил эти слова, и его собственный голос, обычно высокий и неприятный, звучал неожиданно глубоко. Он обволакивал, этот голос, проникал насквозь. Вера чувствовала, что наполняется, пропитывается его ощущениями, его замыслами и… И ей хочется сделать все, что он от нее потребует.

– Хорошо, я попробую все это сыграть, – улыбнулась она.

– Сыграть? Нет, дорогая. Мы проживем этот фильм. Проживем его все вместе. Ваш талант, талант вашего мужа и мои скромные способности – все это будет положено на алтарь искусства. По рукам?

– По рукам, – эхом откликнулась Горбовская.

Он поднял ее руку, прижал к губам. Она почувствовала на своей коже прикосновение мягких, полных губ.

– Вот вы где! – излишне беспечно воскликнул Олег.

Вера инстинктивно попыталась выдернуть руку. Не тут-то было. Бояринов держал ее еще какие-то доли мгновения, внутренне упиваясь напряженным взглядом Олега, прикованным к их соединенным рукам. Лишь тогда, когда счел нужным, он отпустил женщину и повернулся к Золотареву.

– В чем дело, Олег? – холодно спросил мэтр. – Мы работаем!

– Да как-то долго… Я…

– Что значит – долго? Это кто решает, сколько нужно, вы или я?

– Вы, конечно. Просто там поедают теленка, скоро от него ничего не останется. Вот я и пришел за вами, – словно школьник перед учителем, оправдывался Олег.

– При чем здесь теленок? – поморщился Бояринов. Затем вздохнул и улыбнулся.