Глюконавты

«Странный он какой-то, - подумал Муха. - На интригана евнуха в гареме турецкого султана сильно похож».

- Что? – Хон Гиль Донг резко обернулся. – Ты что-то сказал?

- Нет, - опешил Муха. – Я молчал.

Настоятель ещё немного для порядка посверлил его проницательными раскосыми глазами, после чего они благополучно двинулись дальше. Попадающиеся по пути монахи, при виде Хон Гиль Донга дружно кланялись ему, почтительно прижимая руки к груди.

- Это здесь, - настоятель завёл парней в непонятную тесную комнатку, стены которой были затянуты тёмно красным шёлком с изображением золотых драконов.

Комнатка Вадику решительно не понравилась, особенно, ещё и тем, что дверь в неё запиралась на засов снаружи. Через несколько минут в ней появился маленький юркий монашек с большой деревянной коробкой, из которой стал извлекать странные металлические предметы, вызвавшие у Мухи весьма нездоровые ассоциации со средневековой инквизицией.

- Эт-т-то, мля, что? – нервно спросил он. – Эт-т-то, мля, зачем?

Зубы у него уже заранее стучали, отбивая замысловатое послание S.

Монашек мило улыбнулся:

- Сейчас сделаем Тонах-хиучье, и всё будет в порядке.

- Тонах-хиучье? – переспросил Вадик. – А что это такое?

Но монашек ему не ответил, сосредоточенно выкладывая из своей коробки всё более и более жуткие предметы, среди которых легко можно было узнать скальпель, сверло-коловорот и хирургические зажимы.

- Э, мужик, ты кто вообще такой? – внезапно прорезавшимся басом спросил Муха, пятясь к стене.

Монашек удивлённо на него посмотрел.

- Извини, брат, - сказал он. – Но ты хочешь стать монахом храма Шаолинь или нет?

- Хочу, - несколько неуверенно ответил Муха. – Причём с самого детства как только посмотрел этот сериал с молодым Джетом Ли.

- Ну, тогда тебе не о чем волноваться, - заверил его монашек, доставая из своей коробки трепанационную пилу.

- А это ещё для чего? – заорал Вадик.

- Этим, - монашек любовно погладил зловещую железку, – мы тебя сейчас обреем.

- А это не больно?

Монашек выглядел несколько растерянным:

- Больно? – переспросил он. – А разве ты не воин?

- Ну, вроде воин, - ответил Вадик, судорожно сглотнув. – Я воитель в мохнатых трусах! Как великий Эрик Адамс.

Зубы у Мухи уже не стучали, вместо них теперь предательски дрожали подкашивающиеся ноги.

- Сядь, - скомандовал монашек.

Муха подчинился.

И…

Было совсем не больно, видимо, монах не раз занимался подобным делом, и был своего рода профессионалом.