Глюконавты

В общем так… сдаёте по 200 грамм своей крови и на первый раз я вас отпускаю…

И Даймонд ловко достал из-за пазухи щегольского фиолетового камзола медицинский жгут и большой старомодный стеклянный шприц.

- Нифигасе! – выдал Вадик. – А может мы откупимся от этой сомнительной медицинской процедуры кулёчком отборной травки?

- Кровопускание ещё никому никогда не вредило, - возразил маэстро. – Кроме того травку я не курю с четырнадцати лет. И не пью крепкого потому что все эти вредные привычки плохо сказываются на моём драгоценном голосе.

- Вот же чёрт… - Вадик лихорадочно размышлял, как бы поскорее рвануть когти, но вот прихрамывающий Муха явно эти планы благополучно рушил.

- Ну скорее вы там! – нетерпеливо проговорил Кинг. – Я задолбался уже ждать. У меня гастроли в самом разгаре. Тур по российской средней полосе.

- А вот это видел? – Муха скрутил и сунул прямо под нос знаменитому музыканту классический кукиш. – Ты мне лоб рассёк, скотина датская…

- Значит хотите по-плохому? – нехорошо сощурился Даймонд и в этот самый момент грянул неожиданный выстрел.

Большой стеклянный шприц в руке маэстро разлетелся вдребезги на мелкие осколки.

- Что? Ты думаешь, я о тебе забыл? – раздалось рядом с катафалком.

- Блэйд? – воскликнул Вадик обернувшись. – Дружище, это снова ты?

- Да на хер такой чернослив… - выдал Кинг Даймонд прячась обратно в гроб, крышка которого мгновенно стала на место.

Раздался повторный выстрел. От крышки гроба полетели яркие искры.

- Бронированный зараза, - с сожалением констатировал чернокожий охотник на вампиров пряча пистолеты в кобуру.

А катафалк, рванув с места, исчез в соседнем переулке, сотрясая окрестности звучащей прямо из гроба инструментальной композицией под названием «Кремация».

- Спасибо, бро! – Муха похлопал Блэйда по каменному плечу. – Снова выручил засранцев…

- Один раз я спас вам жизни, - ответил охотник. - Но не планирую, чтобы это входило у меня в привычку.

И ловко запрыгнув на крышу ближайшего газетного киоска, легендарный истребитель кровососущей нечисти исчез в густой кроне высоченного тополя.

- Скромняга! – Вадик поднял вверх большой палец. – Такие защитники мне явно по душе.

- Нога вроде больше не болит, - Муха растёр руками правую лодыжку. – Можем идти…

Пустынные ночные улицы навивали тоску и странную ностальгию по родному Мурому. Всё-таки некоторые здания остались неизменны. Тот же Свято-Троицкий женский монастырь или скажем знаменитый памятник Муромскому калачу.