Тройная игра

Однако Гуськов, слава богу, не стал углубляться в скользкую тему дележки – так, намекнул, чтобы подергать нервы, и вернулся к тому, что его сейчас волновало больше всего.

– Ну так что, друг Гарик, – снова обратился он к Разумовскому, – может, ты мне чего соизволишь подсказать? Грызет, жиденок, как блоха. Не так больно, как беспокойства много. И прихлопнуть не могу, и беспокойства – выше крыши. Давай, голова, думай, картуз куплю…

– Картуз – это хорошо, – усмехнулся Игорь Кириллович.

– Ухлопать – ни-ни! Ты чего, парень, даже забудь думать! Хватит одного Холодова. Это сразу же на меня и подумают. Дескать, вот честный журналист генерала покритиковал, а генерал его за критику и замочил… Нет, мне бы как-нибудь понезаметнее, но чтобы наверняка.

Игорь Кириллович посмотрел на озабоченное лицо хозяина кабинета и вдруг его осенило:

– А ты, Владимир Андреевич, привари по яйцам не ему, а его хозяину, а?

– Да? – встрепенулся Гуськов.

– А чего подробнее? Он, его хозяин, этот знаменитый медиамагнат, малый сообразительный, судя по тому, как он на всяких телевизионных ток-шоу крутится, словно уж. Помните, как он в «Итогах» поливал-поливал генералов за коррупцию, а потом, когда замсекретаря Совбеза ему руку протянул, никуда не делся, подал, интеллигент гнилой… Он же, по его характеру, любого серьезного нажима должен бояться… Вот я и думаю: если ему намекнуть как следует – сразу поймет что к чему.

– А ну-ка, ну-ка! Это как же?

– Да ну чего мне вас учить-то, вы, я думаю, сами кого угодно научите. Сообщите ему, что, дескать, пришел сигнальчик: налицо в вашем самом популярном издании финансовые нарушения, дескать, объективно картина такова, что жалкая кучка владельцев газеты, захвативших при приватизации контрольный пакет акций, сплошь и рядом нарушает финансовую дисциплину, практикует черный нал, туда-сюда… – Он словно бы пересказывал вчерашний телефонный звонок Кента, и не без умысла: если угроза исходила от самого Суконцева, ему труднее будет после этой сцены плести свои интриги.