Тройная игра

Таких по зонам обычно зовут припадочными и нередко их опасаются даже самые проверенные бойцы – для такого психа убить человека – что таракана придавить. Но Игорю Кирилловичу он был не страшен. Во-первых, теперь он уже знал об этой особенности Кента, а, как говорится, предупрежден – значит, защищен. Во-вторых, Кент был слишком легок для настоящей схватки: сплошное теловычитание вместо телосложения. Так что если, не обращая внимания на его припадочную ярость, поймать Кента на кулак – угадать в сплетение ли, в подбородок, – он, конечно, отключится, и все разом будет кончено.

Так оно все и вышло: сначала Кент чуть не порезал Игоря Кирилловича, подло выхватив нож откуда-то из-под манжета рукава – наверно, был на резинке, но Игорь Кириллович оказался начеку, успел уйти от ножа в сторону, а в следующий раз, когда Кент раскрылся, делая выброшенной вперед рукой смертельный выпад, Игорь Кириллович, поймав его на противоходе и поддев крюком снизу незащищенный подбородок, на несколько мгновений буквально поднял урку на воздух.

Кент потом долго лежал, хватая воздух, пуская обильную пену, и еще столько же времени приходил в себя, сидя и глядя вокруг ничего не понимающими глазами. Как бы то ни было, а приступ ярости у него прошел бесследно, что не помешало Кенту, окончательно придя в себя, все же сказать Игорю Кирилловичу:

– Ладно, твоя взяла… пока. Хотя я все равно при своем мнении: не наш ты! Скажешь – почему? Да если б я тебя завалил, – я бы тебя если и не замочил, то уродом сделал бы обязательно.

– А с чего ты взял, что я тебя не замочу, если надо будет?

– А по глазам вижу. Оно не каждому дано – вот просто так убивать. Не на войне, не защищаясь, а так, потому что тебе хочется. У тебя сердце мягкое, Грант. Хлипкое сердце, понял? Потому и говорю, что ты не наш…

Когда они дрались, никого возле них не было. А как кончили – оказались окружены кольцом зрителей, оставивших банкетный стол. На них смотрели с ожиданием, гадали, чем этот дурацкий, но захватывающий спор кончится. Надо было «держать марку», и Игорь Кириллович, бросив поверженному врагу: «Ну, ты еще поговори, гнида!» – со страшной силой еще раз ударил Кента по зубам.

Кент хотел сплюнуть, но у него не получилось – кровавый сгусток никуда не улетел, а повис у него на подбородке, – и Кент сказал разбитыми губами:

– А все равно слабак!

И мысленно Игорь Кириллович с ним согласился: раз взялся в волчьи игры играть – надо держаться до конца.