Тень Сохатого

На щеках женщины появился румянец, губы покраснели, а карие, лучистые глаза засияли еще ярче. Она улыбнулась и сказала:

– Ну вот, мне и стало лучше. Теперь я готова говорить о Генрихе.

Ляля подняла руку и изящным движением откинула со лба густые рыжеватые волосы. Турецкий невольно залюбовался ею, она перехватила его взгляд и улыбнулась. Александр Борисович конфузливо покраснел.

– Ляля, – заговорил он, – а вы давно женаты?

– Восемь лет.

– Я слышал, что Риневич был свидетелем у вас на свадьбе?

Она кивнула:

– Да, это так.

– Он… дружил с вашим мужем?

Ляля отпила джина, вздохнула и ответила:

– Мне всегда казалось, что да. Они ведь знакомы с юности. Вместе служили в армии.

– Об этом я тоже слышал, – сказал Турецкий. – Скажите, а в последнее время они не ссорились?

Ляля задумчиво покачала головой:

– Я не замечала.

– Ну, может, он стал реже приходить к вам в гости?

– В гости? – Ляля едва заметно усмехнулась. – О нет, Риневич никогда не приходил к нам в гости.

– Гм… Странная получается дружба. Значит, они встречались на стороне? То есть, я хотел сказать, они…

– Я поняла, – сказала Ляля. – Да, они встречались на стороне. Но это не потому, что я была против их дружбы. Просто у них так повелось. Ну, знаете ведь, как это бывает – мужская компания и все такое прочее. Олег Александрович был как раз приверженцем мужской компании.

– Курица не птица, женщина не человек?

Ляля кивнула:

– Именно. Он всегда говорил о женщинах с налетом этакого гусарского цинизма. Как в пошлых анекдотах. Мне это конечно же не нравилось. И Геня видел, что мне это не нравится, поэтому не приглашал к нам Риневича. Меня это устраивало, Риневича, по-видимому, тоже.

– Ясно. Ляля, а вы не можете предположить, какая кошка между ними пробежала? Что послужило причиной их размолвки?

– Понятия не имею. Муж знал, как я отношусь к Риневичу, поэтому никогда мне о нем не рассказывал. Даже имя его в разговорах старался не упоминать.

– Звучит таинственно, – заметил Турецкий. – Как в готическом романе. Там тоже жильцы старинного замка стараются не упоминать имя злого духа, заточенного в стенах.