Фуфель

Артистка и глазки строила, и разговоры о своей неудачной жизни заводила, и колготки при нем подтягивала, и лучшие куски и напитки для Вуса подтаскивала, и вперед наклонялась, титьки показать, даже в постель к нему забралась намедни, но Вус устоял, отбился руками, отбрыкался ногами, отринул все притязания, не потерял моральный облик и вызвал лютую ненависть смертельно-опасного, злобного, коварного и беспощадного врага:

- И учти, парень, с живого я с тебя не слезу!…

Вус ноги оттоптал референту, добиваясь свободы, защиты от разъяренной солистки или, на худой конец, разъяснений о своем статусе.

Ближе к полудню, когда Фузанскому ни с чего пришла охота заняться делами, Вуса разыскал рослый охранник и доставил к «царскому» столу. Фузанский сидел, облаченный в роскошный халат, похожий отчасти на ферсидский и, по-обыкновению, рассматривал рака. (Что уж пытался он там отыскать? — Недоумение авт.

Фузанский потянулся. Хотелось размяться, поорать после трапезы, но, вспомнив, что перед ним «электорат», сдержался:

- Побабыча давно знаешь? Да-да. Самофон у него берешь? Ну, и как он?

Вус молчал, не зная, что отвечать. Фузанский глянул на референта, не зная, что спросить. Тот торопливо выговорил вопрос:

- За кого народ голосовать собирается?

Фузанский поддержал наклонением головы. Вус едва удержался, чтобы не заржать в лицо «Лидеру-клоуну из фолитического балагана», как обозначил он для себя все, здесь виденное.

Однако, зная, что выбраться без потерь можно, только бессовестно подыгрывая, прикинулся простодушным, слегка дурковатым народом:

- Ежели, кто помалу ворует всегда – эти за кафонистов, а кто сразу и много – за дерьмократов. (Общее у Фуфлян — воруют. — Прим. Авт.)

- Вот! Вот она правда! - восхитился Фузанский. — Народная, чистая, исконная, забубенная.

- Настоящие — все за вас, — Вус взволновался от собственного вранья и, чтобы не сказать лишнего, попросил разрешения закурить.