Ведьма на каникулах

Кот злобно сужает глазки и демонстративно поднимает свой пушистый зад, всем своим видом намекая, что сейчас он обидеться и пойдет на меня войной. Войну он, конечно, не выиграет и весь день в назидании просидит в резервации, на балконе, но это не значит, что сопротивляться он не будет.

Я на это фыркаю и все же открываю холодильник, чтобы достать приготовленный с вечера хвост рыбки. Борис Иванович у нас гурман, рыбу мы кушаем только приготовленную на пару, мясо свежее и чтобы с кровью, а всякие корма это для плебеев.

Вот сожрать замшевые туфли из вредности и потом два дня умирать от несварения, это да, это по нашему, а съесть сбалансированный кошачий корм, нет. Не царское это дело.

- Жрите, не обляпайтесь, - желаю я, и ставлю лакомства перед всё еще взъерошенным котом. Тот недовольно дергает лапой и, демонстративно поворачивается ко мне хвостом, но за еду принимается. Я же на это вновь фыркаю и начинаю готовить себе кофе, попутно включая музыку погромче. Как говорится: я не сплю, никто не спит.

Первой моей взрослой и самостоятельной покупкой была дорогущая кофе-машина, которая и по сей день служила мне верой и правдой, но по утрам я все равно варила тот в турке, как научила еще мама. Зависнуть перед плитой на пару минут, подергивая левой пяткой в такт музыке и наблюдая за тем, как моя прелесть набирает цвет и аромат, делом было святым, от него меня даже вредный кот никогда не отвлекал.

Вот и сейчас, стоило мне только процедить кофе и поставить чашку на стол как Борис Иванович довольно мявкнул и потерся в благодарность о мою ногу, а я не удержалась и почесала его за ушком.

Мир между нами вновь был восстановлен и поэтому кот довольно вспрыгнул на соседний со мной стул и начал вылизываться. Он никогда не оставлял меня по утрам в одиночестве, даже если на кануне мы поссорились и спал он в гостиной, а не на соседней подушке. В такие дни он вредничал, скидывал вещи со стала, путался под ногами, но все равно не бросал, и я была ему благодарно за это.

Нашу идиллию нарушил скрип дверцы шкафа и я недовольно поджала губы.

- Обжора, - сообщила я дверцы, но послушно потянулась за блюдцем, что стояло у меня на холодильнике, то оказалось кристально чистым, без разводов и по нему нельзя было сказать, что еще вчера утром в нем были сливки.

- Ты ж так лопнешь, деточка, - с укором произнесла я, поглядывая на ни в чем не повинную дверцу шкафа, что продолжала поскрипывать, но все же новые сливки в блюдечко налила и на место поставила.