Квантовый Маг

Я запнулся, так как не знал, как на этом языке будет слово "частица", — маленьких отдельных кусочков магии?

Я понял, что перегнул палку с моими "мыслями вслух", когда заметил, что маги в недоумении переглянулись, а после Мерфус ошалевшим голосом сказал:

— Конструирование магических артефактов не выходит за стены крупных коллегий, но в своём описании работы тангитора, хоть ты и допустил маленькие погрешности, но в целом описал всё верно... Откуда тебе известно об этом?

Я не успел ответить, как голос подал Авеллин:

— Он родился в самой обыкновенной крестьянской семье; — сказал Авеллин, обращаясь к Мерфусу, — Скажи, Рун, у тебя в роду были маги?

— Даже если бы и были, то мои родители, наверное, кичились бы об этом мне с детства.

Насчёт кубика: это была лишь догадка.

— Думаешь мы поверим в это? — резко ответил Авеллин, но тут же вернул былой тон, — Что ж, можешь не рассказывать сейчас, но в будущем тебе все равно придётся рассказать всё что ты знаешь.

Буду откровенен: последняя фраза Энрора мне очень, ОЧЕНЬ не понравилось, но я решил не лезть в дебри и перевести тему, дабы не усугублять ситуацию:

— В общем, а что с измерением магии?

— Да, точно, мы как-то отклонились от плана: девочка, подойди, ты следующая.

— Сказал Мерфус.

Лилия подошла, маг всё так же поинтересовался ее именем, а после провёл те же махинации с кубом, что и в первый раз, только лицо Лилии немного дернулось, когда Мерфус начал магичить с тангитором, но по большей степени ничего кардинально не изменилось.

За Лилией, так как никого иного не оставалось, вызвался я, и, подойдя к этому кубику, опустил туда руку в ожидании Мерфуса. Но произошло совершенно не то, чего я ожидал: когда Мерфус начал вливать ману в коробку, я почувствовал ужасающая, безумную боль! Из глаз покатились слёзы, а когда я попытался вытащить руку из тангитора, то понял, что по плечо онемела вся рука. Боль, несмотря на то, что она изначально находилась в руке, отдавалась во всём теле, в частности в голове.

Даже когда Мерфус быстро одёрнул руки от углов куба, боль не прекращалась, началось сильное головокружение и тошнота, а в глазах начало темнеть. Первая мысль, которая закралась в загруженный болевыми ощущениями мозг была: "Я что, умру здесь от болевого шока?" — или это была мысль Сукоямы? Впрочем, неважно, за этой мыслью я уже не ощущая толком своего тела и упал на шкуру зверя, выступавшую ковром в этом проклятом месте.

Глава 13.