Свиданий не будет

Номер Гордееву дали на шестом этаже, но он оказался с видом не на реку, а на противоположную — на старый город.

Юрий Петрович было пожалел об этом, но Лида успокоила его.

— Во-первых, окна у вас выходят на запад, так что утром солнце беспокоить не будет, а во-вторых… — Она вышла на балкон и позвала его. — Идите сюда. Посмотрите, как красиво.

Действительно, старый Булавинск сверху выглядел уютным миром, утопающим в зелени. Правее возвышался довольно большой храм с крестами, золотившимися в лучах еще довольно высоко стоявшего июньского солнца.

— Преображенский собор, — пояснила Лида. — Недавно отреставрировали.

— Не взорвали, значит, большевики, пощадили?

— Взорвать не взорвали, а без крестов и колоколов стоял. В нем краеведческий музей был.

— Милый городок, — сказал Гордеев. — Вы, госпожа Клио, наверное, знаете кучу историй о его прошлом.

— Знаю кое-что.

— Расскажете?

— Если захотите.

— Обязательно. Вот, кстати, вам пример — ваш храм. Уже восстановили. И службы, конечно, идут.

— Идут. Но все ведь знают, что деньги на его реставрацию бандиты дали.

— Какие бандиты?

— Наши, местные. Водочники.

— А почему бандиты, если на храм пожертвовали?

— Это знаете, что получилось: раньше были храмы на крови, а теперь что же — на водке?

— Понимаете, Лида, я на это дело смотрю немного по-другому. Конечно, водочные деньги. Конечно, не праведники. Но все-таки восстановили не только собор, но и памятник архитектуры. Небось территорию вокруг благоустроили.

— А мне кажется, до нормального рынка, ну или, как сейчас любят говорить, шведского капитализма, нам еще очень далеко. Сейчас модно говорить о нашем времени как о смутном, но, может, это и правильно. Как ни крути, смутное, или, мягче сказать, переходное. А что такое переход? Почти исход!

Лида говорила, увлекаясь. Видно было, что она не только хочет убедить Гордеева в серьезности своих рассуждений, но и в том, что она принадлежит к новому поколению, которое не только выбирает пепси, но и пытается сделать страну лучше, богаче.

— Да, Моисей водил народ сорок лет, а мы переходить будем, может, лет двадцать… Все ведь не так сложно. Недавно Егор Гайдар писал, что для нашего периода главная особенность — это отношения власти и собственности.

Гордеев слушал Лиду не то чтобы вполуха, но не переставал водить глазами по сторонам, оглядывая городскую панораму.