Свиданий не будет

Одни связывали его с искаженным тюркским словом «булак» — родник (в пригородных холмах действительно до сих пор было немало родников): вроде бы постепенно Булакинская слобода превратилась в Булавинскую. Были сторонники «украинской» версии: якобы среди первопроходцев семнадцатого века находился некий переяславский казак Данила Крухмаль, славившийся своей отвагой и получивший за это прозвище Данила Булава, которое каким-то чудесным образом отразилось в названии слободы. При этом, как понял Гордеев, никакого отношения к предводителю одного из крестьянских восстаний Кондратию Булавину название города не имело.

Правда, с другой стороны, это сходство спасло Булавинск в советские годы от переименования. В то время как вокруг города превращались в Ленински и Сталински, он продолжал носить свое стародержавное название.

Когда Гордеев изучал булавинское прошлое, Лида дремала, но он не забывал того, что она учится на историческом факультете. Поэтому рассчитывал узнать более подробные и менее официальные сведения о городе от нее.

Заходя на посадку, самолет сделал круг над окрестностями Булавинска. Гордеев увидел довольно широкую реку, текущую среди лесистых холмов. «Кедровая», — сказала Лида, которая тоже через плечо Юрия Петровича смотрела в иллюминатор. На одном берегу реки дома были невысоки, но спланированы в правильные, параллельные реке улицы. Зато другой берег, по площади застроенный значительно больше, представлял собой скопище разноэтажных домов — от пяти этажей и выше, там же тянулись в небо заводские трубы, громоздились фабричные корпуса.

«Это наш Промышленно-Заречный район, — пояснила Лида. — Когда-то назывался просто Заречьем и был пригородом, но в советское время стал основной частью города».

— Город у нас не только кочегарка, — вздохнула она. — Очень красивый старый центр, купеческие дома, здание городской думы. А городская прокуратура помещается в бывшем доме золотопромышленника Ханыкова. Там очень красивые изразцы, да только, чтобы увидеть их, надо попасть под следствие.

— Но вы же, наверное, видели. — Гордеев попытался отвлечь ее от грустных мыслей.

— Мне папа показывал, — она всхлипнула. — Он-то мог заходить туда по службе.

— Ничего-ничего. — Гордеев сжал ее ладонь. — Все выяснится. Я добьюсь освобождения вашего отца. Не стоит тратить сил попусту. Это на руку только тем мерзавцам, которые арестовали Бориса Алексеевича.

— Узнать бы, кто они.

— Все узнаем. Но вы должны мне помогать.