Тайна заснеженного замка

Директор, привратник и кучер, а также напросившийся на поиски Берленго, рискуя собственными жизнями, обследовали весь гипокауст, простучали каждый камень дровяного склада и даже, чертыхаясь и спотыкаясь, обшарили низкий подвал с колонннами, где, казалось бы, точно не могло быть пропавших девушек. Никакого результата это не дало. Грюндель поначалу тоже прилежно участвовал в поисках, но вскоре стал всё больше времени проводить в архиве, роясь в старых бумагах или просто в одиночестве глядя в огонь.

На третий день директор поднялся в башенку и уселся рядом с ним.

– Надо признаться, мне тревожно за вас, друг мой, – промолвил он. – Что с вами? На вас столь угнетающе подействовала эта история?

– Нет-нет, – запротестовал Грюндель. – Просто в мои сорок лет меня порой тянет к уединению… и, кроме того, буду откровенен с вами: мне кажется, что мы не найдём наших беглянок.

– Если они не проходят сквозь стены – то найдем, – заверил его директор. – И к чему такие мрачные мысли, милый Грюндель?

– Почему мрачные? – удивился Грюндель.

Надо сказать, к тому моменту личные дела и Куртийон, и Марготон вернулись обратно в архив. Ничего нового про Куртийон, помимо истории, уже рассказанной Грюнделем в памятный банный день, обнаружено не было. В случае с Марготон ничего интересного тоже найти не удалось, но по иной причине: про неё не удалось найти вообще ничего. Личное дело содержало полное имя: Марготон Де Ла Колин – и дату прибытия в замок. Всё.

– Мне всегда казалось, что это странная фамилия, – задумчиво сказала Дагобер.

– А вы помните, как она прибыла в замок? – спросил Грюндель. – Кто её привёз?

Дагобер посмотрела на него каким-то оловянным взглядом. Потом долго молчала.

– Честно сказать, – ответила она наконец, – я не могу вспомнить. Просто она появилась в дортуаре одним осенним утром. Её привела служанка Жозефа.

Грюндель попытался опросить остальных.

– Госпожа экономка выдала бельё и велела вести новую девицу в дортуар, – лаконично ответила Жозефа.

– Господин директор сказал, что прибудет новая ученица, и надо определить её в старшее отделение, – пожала плечами экономка.

– Совершенно не помню ничего, – признался директор. – Кажется, приходило какое-то письмо… а может, и не приходило. По крайней мере, я должен был отдать его вам, друг мой. Я ведь отдал? – с надеждой спросил он.