Тайна заснеженного замка

Ночной испуг уже прошел, и девицы держались вполне уверенно. Некоторые позёвывали. На вопрос, как Куртийон удалось уговорить их на авантюру, послышалось дружное фырканье. Первой заговорила Ингегерда Латруасси, выразив, по-видимому, общее мнение:

– Эта простушка, извините, госпожа Куртийон просто предложила нам неплохую забаву. А вот осуществили всё мы сами.

– Барышни, – строго сказал директор. – Первое, что я могу сказать: взвесьте свои слова, ибо вы на грани исключения. Второе: как быть со словами самой госпожи Куртийон, которая утверждает, что весь план был разработан и осуществлен ею?

– Да кто в здравом уме поверил бы идеям госпожи Куртийон? – расхохоталась Николь Пардайяр-Годрен, сверкая белыми зубками.

– Подземные рыцари! – вторила ей хрупкая крошка Эвлалия, покатываясь от смеха.

Педагоги беспомощно переглянулись.

– Послушайте, – отсмеявшись, промолвила Ингегерда. – Госпожа Куртийон была, мягко говоря, не в своём уме. Но она предложила нам каждую неделю спускаться потайным ходом в мрачное подземелье и там танцевать под звуки виолончели с угрозой быть пойманными! Неужели вы отказались бы от такого приключения?

Нет, подумал Грюндель, он бы, безусловно, не отказался.

– То есть вы не видели рыцарей? – кротко спросила вдруг Тронколен.

– Да нет, конечно, – отвечала Ингегерда, но Эвлалия кашлянула и промолвила:

– Не совсем нет. То есть, должна сказать, это были не рыцари. Но видения были. Эти странные масляные факелы в подземелье, от которых голова кругом…

– А я все это время думала, что факелы ни при чем, – удивленно прервала её Виолен, которая до того молчала и держалась несколько в стороне.

– Что Марготон?

– Ну… виолончель Марготон, – уже не очень уверенно произнесла Виолен. – Когда она начинала играть, мне представлялось… всякое.

Остальные девицы посмотрели на Виолен как на музейную диковинку.

– Хорошо, – вдруг неохотно признала Николь, – я тоже припоминаю, что эта виолончель навевала мне… как бы это… странные сны наяву.

– Я думала, это всё факелы, – промолвила пухленькая девушка, имени которой Грюндель не знал. – А теперь вот вспомнила: я однажды видела, как у Марготон на макушке горит огонь. Хотела броситься тушить, но она перестала играть, и всё пропало.

Другая девушка, золотоволосая и очень высокая, пожала плечами:

– Не знаю, сударыни, на меня не действовала никакая виолончель. Только голова кружилась, и всё.