Мир Живого Пепла

А теперь веди, - попытался добродушно улыбнуться его наниматель, но этим лишь заставил лишний раз задуматься о правильности выбора, ведь обычно после такой улыбки взрослых происходило нечто нелицеприятное: должнику отпиливали руку и отправляли просить милостыню на грязные улицы, криво прижигая рану, убивали ребенка главаря враждебной банды…от этих воспоминаний до сих пор некоторым снятся кошмары, как его брату, но не ему, что пугает еще больше…

Глава 4.3. Молот и наковальня

Улицы были серы и безлюдны, отчего продвижение небольшого отряда из воришки, однорукого искателя и пары стражников, тащащих на себе мужичка, очнувшегося по пути и получившего небольшую дозу снотворного, и его сына-мага, чем-то заинтересовавшего платящего им.

- То есть все прям-таки обязаны отдать еще не проданных рабов? И они это делают добровольно? – с задумчивым видом спросил Фил у Керто, вышагивающего подле него, пускай и с все тем же иллюзорным спокойствием.

- Да, господин, именно так. Милостивый Культ даже платит за них, хоть и дает не полную цену! – с лживым восхищением протараторил подросток, будто был профессиональным путеводом.

- А если их не подарить? – саркастичным тоном задал очередной каверзный вопрос копейщик.

- Говорят, сам магистр явится и договорится об их продаже ему. Недавно он так являлся к Большому Корду и они сошлись на одной золотой за раба, несмотря на то, что большинство столько не стоили! Магистр щедрый! – выпалил воришка, отчаянно пытаясь незаметно обернуться на двух стражников, следующих за ними, и заглянуть тем в глаза.

- Хах, ладно. Позже, пожалуй, у меня будет веселый разговор к этому…магистру, - с легким омерзением сказал, будто самому себе, искатель и молча продолжил идти вперед.

Тем временем в грязном переулке разрешилась еще одна линия вероятности, запуская череду смертей. Девочка в довольно чистом платье недвижимо лежала на земле с небольшой иголкой, воткнутой в правую руку, покрытуюсиними венами, в которых вместе с кровью быстро тек яд.

От почти мертвой девочки можно было услышать лишь пару всхлипов даже при очень хорошем слухе, ведь особенность яда, за которую «страшный дядя» дал девочке иглу была крайне мучительная смерть и почти полное отсутствие антидотов. Синие линии медленно и неотвратимо поднимались вверх, покрыв сначала руку, потом ключицы и шею, а под конец мучений ребенка добрался до глаза, из которого уже полчаса катились слезы боли, обрывая страдания.