Ловушка для советника

Фыркать на руку, которая тащит его из трясины или высокомерно смерять взглядом того, кто, предупреждая от неверного шага, удерживает за шиворот, как-то не хотелось.Неблагой грифон не реагировал на меняющееся положение вещей никак — что фыркай на него, что не фыркай, так и останешься «мальчишкой», это Джаред понял очень быстро.Спать постепенно превратилось для него в настоящее испытание: каждую ночь видения приходили в новых вариациях с надоевшим кошмарным сюжетом.И вот в одну далеко не прекрасную ночь Джаред проснулся сам и разбудил Лорканна собственным криком.

— Так, мальчишка, начнем с основ. Ты помнишь, что ты женат?— Что?!Голова, никогда не подводившая Джареда сейчас отчаянно заболела, пытаясь так и сяк примерить новую информацию. С учетом того, что маги не врут, приходилось признать: видимо, он, Джаред, женат. Но на ком? Видение Лианны пронеслось перед внутренним взором и погасло. Лианна глубоко и сильно любила своего супруга, Джаред для нее всегда оставался самым близким и верным другом. О его чувствах она, скорее всего, не догадывалась. Но она умерла очень давно, а больше Джаред ни на ком жениться не собирался. И не мог! Значит, какой-то мерзостный династический брак?!Джаред не понял, как прокричал последнее предложение.— Нет, мальчишка, — забавлялся Лорканн, сверкая желтыми глазами. — Ты женился по любви.— Да быть того не может! — в запале выдал Джаред, окончательно теряя всю свою выдержку.На всякий случай прислушался к себе, игнорируя отвратительный смех неблагого. Тот сидел подле костра, и черный плащ за его спиной шевелился словно бы сам по себе. Почему Лорканн не превратится в грифона и не принесет их к конечной цели, Джаред спрашивать не стал. Потому что внятного ответа от неблагих, особенно этого рода, ожидать не приходится, а догадок и сам Джаред мог насыпать по маковку Вороньих гор.Нет, никаких изменений в собственном состоянии советник не находил. Ни трепета сердца, ни полета души, ни радуги, раскинувшейся над миром. Что-то тянуло под ложечкой, словно он забыл о чем-то, но поскольку помнил Джаред преступно мало, а при желании очертить границы собственных знаний он добивался все большей головной боли, то ни принять слова неблагого, ни опровергнуть их Джаред не мог. Оставалось одно — злиться, что было совершенно неконструктивно. Как и надеяться, что память вернется сама, зацепившись за что-то в этом промозглом мире. Под ногами что-то вновь чавкнуло, и Джареда передернуло до всхлипа.