Ловушка для советника

— Они хитры и бесчестны, они стянуты собственными законами хуже, чем висельник — веревкой, но знаешь, что самое страшное? То, как ловко они навострились обходить собственное Слово».

Как потом узнал советник, это было правдой и неправдой. Как же хорошо, что детство Джареда закончилось! Под боком толкнулось что-то округлое и, определенно, недовольное, что-то из свежего настоящего, и Джаред сказал, не разлепляя век и губ:

«Отец так не любил мое имя, что никогда не поминал его. Я так и ходил «мальчиком», а потом «сыном», а потом…»

Собеседник подозрительно молчал, что было обидно: сейчас беседовать Джареду было не с кем, информационная брешь больше всего походила на атаку егроксов, беспощадную и многостороннюю.

Хотя молчание было не враждебное, скорее, настороженное и наполненное уже не обидой, а любопытным вниманием. На память вновь ничего не приходило, кроме образов егроксов — полузверей, полукамней, вроде бы уже полностью изничтоженных.

— До одиннадцати лет я рос… — решил проговорить вслух Джаред, раз мир наполнялся знаниями именно подобным образом, — там, где живут смертные.

У меня была любящая бабушка, и…

Мир обрел мягкую, ласковую теплоту очага в небольшом, очень уютном доме, полном вязанками трав, нитями грибов и ягод. Полная спелой клубники, со знакомой щербинкой, деревянная тарелка на столе, ласковый взгляд пожилой женщины и слова: «Кушай, милый зайчик». Лицо матери осталось лишь на подвеске, не в памяти. Отец почти не помнился внешне, его облик полностью перекрывали увиденные куда позже скульптуры в Нижнем мире, живом мире, как его называют его обитатели.

Да, а потом он рос в другом месте!

— И были родители, — с трудом договорил Джаред и привычно вытянулся во весь рост, прижав руки в туловищу. Привычка, от которой он так и не мог избавиться долгие годы — иначе и вовсе не удавалось заснуть. — А потом появился Мидир. Мой дядя, и он… Он любил меня как сына».

Теперь ощутимо не хватало чего-то твердого и по возможности колючего под спиной.

Его коврика с иголками. Его мира. Его жизни!

— Наконец-то, — прошептал Джаред.

Память, словно вода, нашедшая лазейку, обрушилась на него бурным потоком.

— Мне-то скажи, — буркнул артефакт. — Пожалуйста!

—  Мидир нашел меня, когда родителей убили. Он не видел старшего брата очень долго, но тут взволновался. Он уговорил меня уйти с ним.

О мести Мидира тем, кто был виновен в смерти отца и матери, Джаред решил умолчать.