Ловушка для советника

— Снач-чала я сяд-ду сл-лев-ва, пот-том т-ты сад-дис-сь — спр-рава! П-па оч-чнет-тся, а мы т-тут! Зн-наешь, как-к он исп-пуг-гает-тся?!

Джаред не знал, но с удовольствием бы узнал! Поэтому помог неблагой подняться, дойти, пусть и опираясь на него всем мышиным весом, но почти самостоятельно дойти к Лорканну. Аккуратно усадил ее возле грифона, как и было оговорено — слева. Сам уселся справа, осторожно, близко, но не касаясь. Клейт, однако, особой аккуратностью не страдала: привалилась к боку грифона, обняла руками вокруг его руки и тоже уставилась в огонь.

Сидеть тоже оказалось тепло, возле костра, в тесном обществе неблагих, не заботясь ни о чем, разве что о том, чтобы спальники были расстелены, где надо…

Джаред бесстрашно навалился на старого грифона и, совершенно расслабившись, уснул.

Проснулся он от высокого, почти девичьего крика над ухом. Недовольно приоткрыл глаза, встретился с огромными желтыми глазами грифона, перепуганными, полными ужаса! На секунду Джареду стало совестно, а потом он спрятал лицо на плече неблагого понадежнее и сдавленно засмеялся. С другой стороны Лорканна тоже ощущалось подергивание вперемешку с прорывавшимся хихиканьем.

— Ах вы! Вы! Дети! — грифон поосновательнее уселся на почти покинутое место, как Джаред разобрал сейчас, тот почти встал.

Вокруг темнела неблагая ночь, пришлось все-таки вставать, укладываться обычным порядком, ногами к костру. Клейт снова подкатилась к Лорканну под бок, приникая чуть не всем телом, завернувшись в позу ребенка напротив отцовской груди. Грифон повздыхал, приобнял дочь, да так и уснул на очередном недовольном вздохе. Джареду не спалось, он посидел возле костра, обошел стоянку по периметру купола, усмехнулся, разглядев любопытно светящиеся глаза парочки болотных гидр, маленьких и едва различимых в темноте даже для волчьего зрения.

Вернулся к лежанкам, оглядел занятого другими объятиями неблагого грифона со сложным чувством: разумом он понимал, что Клейт нуждается в Лорканне больше, что он, Джаред, вообще не должен рассчитывать на какое-то особое обращение, но смириться с этим было трудно.