Страсти по-губернаторски

Напротив, это именно он представлял собой опасность для общества – вот такая вырисовывалась постановка вопроса.

– Доктор! – услышал Богодухов плачущий женский голос. – Помогите, пожалуйста!

– Где? Что еще? Кому нужна помощь? – Богодухов увидел перед собой молоденькую девушку. – Это вам плохо?

– Нет, – замотала та из стороны в сторону коротко стриженной головой. – Арькиной маме плохо. Она в тридцатой квартире. Это на седьмом этаже, и лифт работает, пожалуйста, доктор!

– Простите, а кто она? И какое отношение имеет к делу? – Богодухов нахмурился – врачей надо вызывать!

– Это мама убитого… погибшего.

– А, это другое дело. Семен, слышишь? – обратился он к эксперту-криминалисту. – Как приедут, пусть в городскую везут. Я с утра займусь.

И, закрыв свой чемоданчик, в котором тоже здесь, возле трупа, никакой нужды не было, он пошел за девушкой к подъезду.

– Михал Юрьевичу – пламенный! – услышал Зотов добродушное приветствие и поморщился – такой тон был сейчас более чем неуместным.

Следователь поднял голову и увидел Артема Захаровича Плата – высокого тридцатипятилетнего брюнета в простенькой курточке и непременной кепке, напоминающего одного из популярных актеров из телевизионных сериалов про всякие подвиги в борьбе с террористами.

– Привет, Женя. – Плат широкой ладонью похлопал по плечу, точнее, по погону старшего лейтенанта милиции Прибыткова. – Как дела? Когда меня догонишь?

Сам Плат был все еще капитаном милиции, старшим оперуполномоченным, и тому были свои причины.

– Догонишь тут, – пробурчал Прибытков. – Привет. Вот сидим… А ты чего приехал?

– Сам, – Плат поднял указательный палец, – прислал.

– За нами следить? – не отставал Женя.

– Ну а за кем же, – добродушно отозвался Плат.

– Артем Захарович, – сухим тоном заговорил Зотов, – если вы с официальной миссией, то можете ознакомиться, а если нет, то…

– …прошу не мешать? – с улыбкой закончил за него Плат. – Можно сказать, с официальной. Но исключительно в плане рекомендаций, не больше.

Михаил Юрьевич подвинул Плату исписанные страницы показаний свидетелей, а тот, чуть слышно хмыкнув, взял их и, присев на боковое сиденье, стал внимательно и быстро просматривать. Видимо, вопросов по ходу чтения у него не возникало, и он только кивал и откладывал прочитанные листы в сторону.

– С самим-то еще не беседовали? – спросил, ни к кому не обращаясь конкретно.